#Ураган_знаний по мотивам моей диссертации: Градостроительство Москвы в зеркале идей за...
#Ураган_знаний по мотивам моей диссертации: Градостроительство Москвы в зеркале идей зарубежного урбанизма Архитектура Москвы – от сети транспортных артерий до фасадов домов – уникальна, но многое в ней создавалось с опорой на принципы, взятые из зарубежного опыта. В XVIII в. передовым принципом была регулярность – строгая упорядоченность застройки согласно ортогональной геометрии, с соблюдением иерархии масштабов, организации улиц по принципу прямых «лучей». Стремление сделать Москву «регулярным» городом имело несколько причин: это и пример Санкт-Петербурга, и необходимость ликвидировать последствия пожаров. Такая ситуация была общим местом и для европейских столиц: «великий пожар» 1666 г. уничтожил практически весь Лондон, а в 1755 г. на Лиссабон обрушились землетрясение и цунами. До стихийных бедствий оба города имели средневековое устройство с кривыми улочками и хаотично громоздящихся над ними домами; после реконструкции они обрели регулярный план, а также были восстановлены в соответствии с требованиями гигиены и пожарной безопасности. В Лондоне многое было сделано Кристофером Реном – автором нового генерального плана. Новый план предполагал создать в центре площади, от которых расходились лучи-бульвары. В Лиссабоне архитекторами Еуженио Сантошем и Карлосом Марделом была разработана антисейсмическая планировка. План реконструированного Лиссабона представлял собой ортогональную сеть улиц с широкими тротуарами для пешеходов и проездами для экипажей. Архитектура Лондона и Лиссабона отличалась: если идеалом Рена был Андреа Палладио, то в Португалии был выработан стиль «памболино», названный в честь инициатора градостроительной реформы маркиза де Помбала. Из-за социальных сдвигов, подвижек в экономике и технического прогресса градостроительные модели со временем устаревают. Индустриализация и увеличение численности населения в середине XIX веке простимулировали увеличение площади городов, появление новых типологий зданий и общественного транспорта. Упомянутый мной ранее Лондон в это время «перерос» границы Сити: в Вестминстере вокруг вокзалов Паддингтон и Виктория образовался новый фешенебельный центральный район с просторными улицами. Под началом гражданского инженера Жозефа Базэлджета установили систему канализации. В 1850-е в городе появилось жильё для рабочих, а в 1863 началось строительство метро. Ткань других крупных городов тоже менялась: в Вене реконструировали Рингштрассе, в 1875 г. по улицам Брюсселя пустили первый трамвай. Во второй половине XIX в. Барселона и Стокгольм обрели новые генпланы, однако самой запоминающейся была «Османизация» Парижа – тотальная реконструкция французской столицы, проведённая бароном Османом в 1853-1870 гг. В результате неё Париж стал более цельным: большие магистрали связали отдалённые концы города, упразднив исторически сложившуюся обособленность его отдельных районов, кварталов, улиц. Также в городе появилось больше «зелени»: в черте города было разбито 22 огороженных сада, множество скверов и три муниципальных парка – Бют-Шомон, Монсо и Монсури. При Османе провели сеть акведуков, доставлявших чистую воду из рек Дюи и Сюрмелен. Инженер Бельгран продумал централизованную систему подземной канализации с системой коллекторов, которые выводили нечистоты за пределы города. Османовский прецедент восхищал не только Ле Корбюзье, но и Лазаря Кагановича: изучая заграничный опыт для подготовки генплана Москвы, он явно ориентировался на него, но и не забывал об известных по архитектурным конкурсам проектах реконструкции Берлина, Антверпена и Кёльна. Москва периодически отставала от европейских тенденций: численность населения росла медленно, городская «ткань» была очень разреженной: малоэтажные строения перемежались с обширными пустырями. Эта особенность позволяла реконструировать город и уплотнять застройку без масштабных сносов существующих строений.