Я крикнула в окно: — Мам, ты чего так рано? Замёрзнешь! — Она обернулась, помахала лопа... — 22 января 2026 г. в 10:10:54.819
Я крикнула в окно: — Мам, ты чего так рано? Замёрзнешь! — Она обернулась, помахала лопатой в знак приветствия: — Для вас, лентяев, стараюсь. — А на следующий день матери не стало.. Я до сих пор не могу спокойно проходить мимо нашего двора... Каждый раз, когда вижу эту дорожку, сердце сжимается так, будто кто-то рукой его схватил. Это я сделала то фото второго января... Просто шла мимо, увидела следы на снегу — и остановилась. Сфотографировала, сама не зная зачем. А теперь это фото — единственное, что у меня осталось от тех дней... Новый год мы отмечали, как всегда, всей семьёй. Мама с утра тридцать первого уже на ногах была. Я проснулась от запаха жареных котлет и её голоса на кухне: — Доча, вставай! Поможешь мне салаты доделать? А то папа ваш опять все ингредиенты съест, пока мы не видим! Я спустилась, ещё в пижаме, волосы растрёпанные. Она стояла у плиты в своём любимом фартуке с персиками, который я ей подарила, еще учась в школе. Она улыбалась, щёки были красные от духовки.— Мам, ну дай хоть кофе выпить сначала, — заныла я. — Кофе потом! Сначала оливье! — она засмеялась и кинула мне миску с запеченными овощами. — Режь мелко, как я люблю. Не как в прошлый раз — кубиками с кулак. Мы резали, болтали обо всем на свете. Она рассказывала, как в её детстве Новый год встречали — без салатов этих заморских, с одной селёдкой под шубой и мандаринами, которые папа её приносил с работы по блату. Потом пришёл папа с ёлкой. Огромной, чуть ли не до потолка. — Ну что, женщины, принимайте красавицу! — крикнул он с гордостью с порога. — Ой, пап, ты что, лес целый завалил? — я ахнула. Мама вышла, посмотрела и руками развела: — Красивая-то красивая, а куда мы её денем? В прошлый раз хоть поменьше была. Но всё равно помогала наряжать. Мы с сестрёнкой Лерой развешивали гирлянды, а мама достала старые игрушки — те, что ещё с моего детства. Помню, как она взяла стеклянного ангелочка и сказала тихо: — Вот этого я тебе на первый Новый год покупала. Помнишь? — Помню, мам, — соврала я. На самом деле не помнила, но кивнула. Она так светилась, когда я вспомнила того маленького ангелочка... Брат приехал ближе к вечеру. С шумом, как всегда — с пакетами, с подарками, с бутылками. — Мама, я теперь шампанское хорошее взял! Не то, что в прошлом году — кислятину. — Ой, сынок, лишь бы не понапивались все, — мама засмеялась и обняла его. В полночь мы все вышли во двор. Папа с братом запускали фейерверки, Лера визжала от восторга, а мама стояла рядом со мной, крепко обняв за плечи. — Смотри, доча, какая красота, — шептала она. — Жизнь-то какая хорошая у нас… Я обняла её в ответ. — У нас самая лучшая, мам. Мы пили шампанское прямо из бутылки по кругу, смеялись, когда фейерверк улетел в сторону соседского сарая. Мама, немного охмелевшая, танцевала под «В лесу родилась ёлочка» в валенках, и папа подхватил её на руки. Мы все хохотали до слёз. Первого января мы весь день валялись. Мама опять готовила — теперь уже пельмени и холодец. — Мам, ну хватит уже! Мы и так как шарики! — ныла я. — Ничего, доедите. Новый год же неделю празднуют, — отмахивалась она. Второго января она встала рано, как всегда. Я услышала, как дверь хлопнула, выглянула в окно — она во дворе, с лопатой. Расчищает дорожку. В старом пуховике, платок на голове завязан. Делает всё аккуратно: от калитки до самого крыльца — узкую, ровную тропинку. Сгребает снег к стенке дома, как любила. Я крикнула в окно: — Мам, ты чего так рано? Замёрзнешь! Она обернулась, помахала лопатой в знак приветствия: — А то вы, лентяи, по сугробам до весны ходить будете! Иди лучше чайник ставь. Я улыбнулась и пошла на кухню. Она вернулась через полчаса, щёки красные, глаза блестят. — Всё, теперь порядок, — сказала и села кофе пить. — Хорошо получилось, правда? — Хорошо, мам. Спасибо. Это был последний раз, когда я слышала её голос таким бодрым. Третьего января утром она проснулась и сказала тихо: — Девочки, что-то у меня в груди колет. Не сильно, но неприятно. Я сразу забеспокоилась: