Ночь на реке Мая
Ночь на реке Мая Писатель Иннокентий Сосин как-то рассказывал мне об удивительном человеке — Спиридоне Брызгалове. Милиционер из 1920-х, его земляк. Только службу тот начинал не где-нибудь, а в далёкой Усть-Мае. И одна из историй, случившихся с ним, до сих пор заставляет вздрагивать даже бывалых людей. Дело было глубокой осенью 1923 года. Спиридон пробирался на своём верном коне по кличке Элэмээски через дикое каменное ущелье, по дну которого петляла речка Маайа (Мая). Молодой, бесстрашный — за ним уже числилось немало пойманных бандитов. Но даже такой человек устаёт. Промокший до нитки под холодным дождём, он думал лишь об одном: где бы найти ночлег. И тут — удача. На глаза попался давно заброшенный балаган с пристроенным хотоном — хлевом для скота. Дверь в хотон снаружи была наглухо заколочена. Странно, но милиционер не придал этому значения. Зашёл внутрь, осмотрелся. И здесь его ждал сюрприз: дверь в хотон из балагана тоже была забита досками, густо утыкана гвоздями, да ещё и подпёрта. Будто кто-то боялся, что изнутри вырвется нечто. Спиридон наколол дров, растопил камелек. Стало тепло, уютно. И вдруг — топот копыт. Глухой, дробный. Из хотона. Милиционер удивился: «Как Элэмээски туда попал? Неужели сам от непогоды забился?» Вышел наружу, в темноту и дождь. Конь стоял там, где был оставлен — стреноженный, спокойный. Тогда кто же топчет в заколоченном хотоне? Спиридон вернулся, вскипятил чай, выпил и лёг спать. Камелек, прямоток, быстро остывает — огонь затух. Милиционер провалился в сон. И тут нечто подкралось. Оно схватило его за ноги и вытащило наружу, проволокло по камням и лужам, швырнуло наземь. Спиридон успел заметить лишь призрачный силуэт — неясный, скользящий. Он растерялся. А потом ему стало обидно. «Я — милиционер. Ловил бандитов. И позволил какой-то тени сделать с собой такое?» Он выхватил браунинг, передёрнул затвор и ворвался в балаган. Темно. Пусто. Никого. Подбросил дров в камелек — стало светлее. Ждёт. Прислушивается. Иногда — стук копыт о деревянный пол хотона. Словно зверь ходит за стенкой. Спиридон понял: стоит закрыть глаза — и повторится. Тогда он сел у огня и начал петь. Революционные песни — на русском и якутском. Громко, надрывно, чтобы не слышать шагов. Чтобы не дать страху взять верх. Так и пропел всю ночь. А утром, едва рассвело, он оседлал Элэмээски и покинул проклятый балаган. Источник: https://vecherniy.com/news/dukh_khvatajushhij_nochju_za_nogu/2023-08-12-1340