Иччилээх балаҕан
Иччилээх балаҕан Пока искала работу учителем, в один из дней, недовольная отсутствием вакансий, согласилась: собрала немного вещей в сумки, села в такси и за десять дней до начала учебного года переехала. Прибыв в деревню и выйдя по указанному адресу, меня встретил директор школы — ждал у ворот, встретил очень радушно, с улыбкой. Сразу же взял мои вещи, сумки, принёс в одну из комнат четырёхквартирного дома, обустроил, дал ключи и, рассуждая, что подскажешь новому человеку, чем тут жить, сказал: «Иди ко мне, попьёшь чаю, если хочешь, можешь и остаться ночевать. Домом займёшься завтра. Жена, наверное, тебя ждёт». Я обрадовалась такому тёплому отношению, согласилась, пошла попить чай, но, сказав «лучше я свои вещи разберу», вежливо отказалась от ночёвки и вернулась к себе. Наша квартира оказалась четырёхкомнатной. В двух других, как и я, жили приехавшие из других улусов работники: школьный физрук с женой и завхоз-бухгалтер. В третьей — клубный худрук с дочерью лет десяти. А я оказалась одна-одинёшенька. Директор предупреждал: «С прошлого года приезжает и работает учительница иностранного языка». Зайдя в дом, осмотрелась: одна спальня, зал, кухня. В спальне — матрасный, с постельным бельём, но два кровати, в зале диван стоит. Хотя старый, телевизор был, и, оказалось, рабочий. На кухне — пара шкафчиков, обеденный стол, стулья, газовая плита. Так что дом не был пустым, чувствовалось, что человек тут до меня всё-таки как-то жил. На душе стало спокойнее, и я, включив телевизор, разложила свои вещи в спальне и немного прибралась. Но только я начала развешивать свою одежду на вешалке у кровати, как где-то в доме звонко засмеялся ребёнок. Сначала я не придала этому значения. Даже подумала: «Какой-то ребёнок очень звонко смеёт, чьи бы это были дети?» Потом, остановившись, прислушалась второй раз — и когда смех раздался в зале, меня что-то кольнуло. Пошла посмотреть — никого. В этот момент мимо окна пронеслась красная шапочка, мелькнув на секунду, — я выглянула: на улице мальчик и девочка играют. «Значит, дети», — успокоилась я и продолжила разбирать вещи. Переехав в новый дом, да ещё в старый, непривычный, не могла долго уснуть — ворочалась, думала о том о сём. Часа через два-три, когда начала наконец дремать, из-за занавески моей спальни вышла девочка с растрёпанными волосами, выразительными тёмными глазами, длинными ресницами, в жёлтой короткой шали-платочке, босоногая лет четырёх-пяти, подошла и, прислонившись спиной к ближнему от двери шкафу, стояла, глядя в мою сторону, не отрывая глаз. Кажется, хотела что-то сказать или спросить. Глядя на неё, у меня по спине побежал холодок, глаза закрылись сами собой — и я провалилась в сон. Вдруг от топота маленьких ножек, выбежавших из моей спальни, и звонкого детского смеха я резко проснулась. Сердце колотилось, дыхание перехватило — села в кровати. Вскочила, нажала на выключатель, выбежала в зал, проверила кухню — никого. Я начала всерьёз опасаться, что попала в дом с духом, с нечистой силой. Нет, не показалось — видела по-настоящему. Вчера вечером тоже была она. «Почему, зачем я, не желая оставаться ночевать у директора, забрела в эту деревню работать учителем?!» — в страхе и сожалении начала терзать себя. Но как бы ни было страшно, убежать или спрятаться некуда, знакомых людей нет, поэтому, собрав всю свою волю в кулак, я ушла в спальню, легла под одеяло и, привстав на колени у кровати, так и просидела. Не знаю, во сколько я уснула, но от того, что кто-то стучал в дверь, я проснулась — солнце уже высоко поднялось. Накинув что-то поверх, побежала и открыла дверь — вошла девушка, с двумя китайскими сумками в руках, как у меня. Оказалось — учительница, преподающая иностранный язык. Она приехала на машине, рано приехала. Так мы, как товарищи, подружились, поболтали, вскипятили чай, поели и начали знакомиться. После той ночи я больше не слышала ни той растрёпанной девочки, ни её смеха. Об этом, из страха, я и дочке своей не рассказала. Но однажды, когда мы уже хорошо сдружились и стали на