НАЧАЛЬНИК ПОЗВАЛ МЕНЯ В КАБИНЕТ, ЗАКРЫЛ ДВЕРЬ И ПРИЖАЛ К СТЕНЕ.
НАЧАЛЬНИК ПОЗВАЛ МЕНЯ В КАБИНЕТ, ЗАКРЫЛ ДВЕРЬ И ПРИЖАЛ К СТЕНЕ. А ПОТОМ ПРОШЕПТАЛ: «ЕСЛИ ОНА СЕЙЧАС ВОЙДЁТ, ТЕБЯ УВОЛЯТ ПЕРВОЙ» Я работала в компании всего третий месяц, когда поняла: у нашего директора странная привычка смотреть на людей так, будто он уже знает, чем для них всё закончится. Артёму Игоревичу было сорок два. Спокойный, без лишних слов, в дорогой рубашке и с той самой манерой держаться, из-за которой женщины в офисе либо нервно поправляли волосы, либо начинали его ненавидеть заранее. Я старалась держаться нейтрально. Это было несложно до того дня, пока в нашем отделе не начались странности. Сначала кто-то переслал клиентскую базу конкурентам. Потом на столе у меня появилась записка: «Не лезь туда, куда тебя не звали». А через два дня секретарь шёпотом сообщила, что меня уже обсуждают в бухгалтерии — якобы я слишком быстро «вошла в доверие» к начальству. Особенно мерзко было потому, что я и правда часто оказывалась рядом с Артёмом Игоревичем. То отчёт срочно переделать, то остаться после планёрки, то ехать с ним на встречу, потому что остальные заболели или внезапно стали «не на связи». В тот день я с утра нервничала так, что едва не уронила кружку с кофе. Перед выходом из дома я достала из сумки маленький флакон духов Fleur Narcotique — просто чтобы хоть как-то собрать себя в кучу. Аромат был лёгкий, дорогой по ощущению, с тем самым шлейфом, который не кричит, а будто держит тебя в форме. Я заказала эти духи на Ozon совершенно случайно, но именно в такие нервные дни они почему-то работали лучше любого аутотренинга. К обеду меня вызвали в кабинет директора. Секретарь посмотрела на меня так, будто уже мысленно заказывала себе попкорн. Я вошла. Артём Игоревич стоял у окна. Увидев меня, он подошёл к двери, молча закрыл её на замок — и прежде, чем я успела что-то спросить, резко шагнул ко мне. Я отшатнулась. Он прижал меня к стене — не грубо, но так быстро, что у меня перехватило дыхание. Его ладонь оказалась рядом с моей головой, вторая — на двери, словно перекрывая мне путь. — Молчите, — тихо сказал он прямо у моего уха. — Ни звука. Снаружи раздались женские каблуки. Сердце стучало так, что я почти не слышала ничего больше. За дверью остановились. — Артём, ты у себя? — раздался холодный женский голос. Я узнала его не сразу. Это была Елена Вадимовна — совладелица компании и, по слухам, его бывшая невеста. Та самая женщина, которая даже после разрыва продолжала вести себя так, словно всё вокруг, включая сотрудников, принадлежит ей. Я инстинктивно дёрнулась, но Артём Игоревич только сильнее наклонился ко мне и прошептал: — Если она сейчас увидит вас в моём кабинете, одна, с закрытой дверью, после того что уже запустили по офису — вас сделают виноватой во всём. И в сливе базы тоже. Я застыла. За дверью снова послышался голос: — Артём? Почему закрыто? Он отступил лишь тогда, когда шаги удалились. Я выдохнула так, будто до этого вообще не дышала. — Вы с ума сошли? — наконец сказала я. — Что это было? Он повернулся ко мне, и впервые за всё время я увидела его не ледяным начальником, а очень уставшим мужчиной. — Вас подставляют, — сказал он. — И меня тоже.