Настоящая жестокость. Я отомщу! — 23 июня 2026 г. в 04:00:03
Настоящая жестокость. Я отомщу! Перед глазами до сих пор стоит картина. Стас кидает в бутылку две таблетки. «Выпьешь сама или силой залить?» Я отказалась. «Нет? Я не буду заливать эту дрянь в тебя силой. Я дам тебе возможность выбрать. Ведь нельзя же лишать человека права выбора?» Он смотрел так по-доброму. В его голубых глазах читались забота и внимание. И он потушил сигарету о мою руку. Запах паленой кожи заглушил боль. «Ну. Выбирай: либо пьешь сама, либо получишь второй ожог». Я опять отказалась. И он потушил об меня второй окурок. «Подумай хорошо. Думаешь, мне нравится причинять тебе боль? Сделай правильный выбор. Это в твоих интересах. Думаю, ты не захочешь помнить о том, что мы с тобой сделаем. Поэтому просто выпей это. И попадешь на радугу. Ну, что выбираешь?» В его левой руке была бутылка с растворенными таблетками, в правой — еще одна зажженная сигарета. Я кивнула на бутылку. «Молодец. Правильный выбор. Нельзя лишать человека права выбора, не так ли? И помни. Это сделала ты, а не я. Я предлагал тебе пойти другим путем». С трудом справляюсь с воспоминаниями и жестом показываю, что сегодня больше не могу об этом говорить. — Все хорошо, дочка, — мама гладит меня по голове. — Они не успели ничего тебе сделать. Пара царапин… Отметины на руке… Ожог на глазике, но это ничего страшного. А что было в конце? Они отпустили тебя? Ты убежала? — Я не помню, — вру я. Пусть думают, что потеря памяти у меня от шока. Когда они уйдут, я подумаю о своей истории и придумаю ей логичный конец. — Мы обратимся в полицию. Этих ублюдков поймают, — мама обнимает меня и начинает качать, как маленькую. Полиция? Нет! Ни за что. Но я ничего не говорю маме. Потом. Я скажу ей потом, что не буду писать заявление. — Как долго я здесь лежу? — Тебя привезли утром. Сейчас вечер, — отвечает бабушка.