Появился повод поставить...
Появился повод поставить... Вот этот котяра живет на переделкинской даче Юрия Щекочихина у его сына. Кот прямо такой величественный, но добрый. Хотя и своенравный. Сначала дал себя погладить, а на обратном пути вот сами видите... Примерно таким был и сам Щекочихин. Эпохальность "Новой газеты" (признана Минюстом иноагентом) была в том, что она реально хоть и пыталась быть современной, например, сотрудники стали делать подкасты, но этически застряли во времени становления российской прессы, когда все было можно, и когда расследования Щекочихина читали буквально, как Солженицына в толстых литературных журналах. Для меня загадка, как им это удавалось... Я даже не знаю, нужно ли вообще этически застревать даже в хороших временах, ибо это все равно, что не выходить из дома. Вроде, как и дома, но хочется увидеть и почувствовать что-то еще. У меня были споры на эту тему с некоторыми обитателями их редакции. Я им не был, поскольку понимал, что слишком циничен для подобного продукта, пережившего в неизменном виде несколько эпох. И когда Дмитрию Муратову (признан Минюстом иноагентом) дали Нобелевскую премию я написал о том, что она заслуженная, потому что на самом деле в мире не так много медиа вокруг которого кладбище сотрудников. А оно появилось потому, что для сотрудников редакции не стоял вопрос о том, стоит ли делать то, что они делали. Просто они делали и все, потому что так надо. Это тоже издержки того, что этически газета существовала в другой эпохе. И это сейчас споры постоянно идут уезжать или не надо. Но вы можете представить себе участником этого спора Политковскую? Вот я не могу... При этом я повторю, что не знаю, насколько вообще хорошо было застрять в прошлой эпохе. У меня нет ответа на этот вопрос. Потому что все же медиа уже давно стали бизнесом хотим мы этого или нет. Но бывают люди, они есть до сих пор, для которых медиа это - гражданский долг. Поэтому издание и существовало до вчерашнего дня. Там могли даже свое доплачивать, чтобы существовать (это они и делали). Но обстоятельства оказались сильнее. Внешняя среда за стенами редакции изменилась настолько, что за ее домике стало не укрыться. И в прямом смысле, договор аренды не продляется, и в переносном. Но точно этот феномен будут изучать. Вряд ли на журфаках, которым жить в современном мире осталось недолго, но будут.