Хироптеролог — звучит как что-то среднее между хиромантом, герпетологом и специалистом ...
Хироптеролог — звучит как что-то среднее между хиромантом, герпетологом и специалистом по птеродактилям. А кто же это на самом деле? - специалист, который читает судьбу по линиям на ладони - учёный, изучающий рептилий и земноводных - исследователь древних летающих ящеров - специалист по летучим мышам Правильный ответ — последний. Хироптерологи изучают рукокрылых — отряд млекопитающих, к которому относятся летучие мыши. Их рабочее время начинается ближе к закату, среди оборудования — ультразвуковой детектор и сети, а результатом нескольких часов ночного дежурства вполне может оказаться «торжественное ничего». В сентябре в Сихотэ-Алинском заповеднике работали сразу два таких специалиста — Анастасия Кадетова, зоогеограф, кандидат географических наук, научный сотрудник Московского зоопарка, и Ульяна Горобейко, генетик, хироптеролог, кандидат биологических наук, старший научный сотрудник ФНЦ Биоразнообразия ДВО РАН. Мы попросили Анастасию рассказать о том, как выглядит работа хироптеролога: «Я научный сотрудник Московского зоопарка, но на Дальнем Востоке провожу свой отпуск — так повелось ещё со времён студенческих практик. Хотя курсовые, диплом и кандидатская написаны, для меня здесь ещё много интересного. В Сихотэ-Алинском заповеднике я впервые побывала в 2008 году и потом приезжала ещё пару раз. Тогда я занималась “обычными мышами”, которые изучены гораздо лучше, чем летучие. Например, есть даже карта населения грызунов Сихотэ-Алинского заповедника, выполненная Е.Н. Матюшкиным, который был выпускником и преподавателем той же кафедры, что и я, — биогеографии МГУ имени М.В. Ломоносова. А вот летучих мышей целенаправленно в заповеднике ещё не изучали. За всё время здесь было определено лишь несколько особей разных видов: ушан — его “неоднократно наблюдали”, двухцветный кожан, северный кожанок и четыре вида ночниц. Все — по одной-четыре встречи за всё время наблюдений. Иногда зверьки попадают в сети орнитологов, но чаще оставляют на память хорошенькие дыры в полотне. Да и определять мышек, особенно ночниц, без опыта сложно. Конечно, если это не ушан. Такая же ситуация с фауной рукокрылых во многих заповедниках не только Дальнего Востока, но и всей страны. Мало какая ООПТ может похвастаться хотя бы полным фаунистическим списком, не говоря уже о многолетних исследованиях и сведениях о численности и экологии летучих мышей. Прошлой осенью ребята из КЮБЗа — кружка юных биологов Московского зоопарка — героически пытались взяться за исследование рукокрылых на Благодатном. Тем более что из орнитологических сетей после заката можно вынуть немало зверей — лишь бы не летягу. Но определить ночниц без практики сложно. Поэтому мы с коллегой, генетиком и хироптерологом из Владивостока Ульяной Горобейко, поехали в “отпуск на море” — половить летучих мышей в Сихотэ-Алинском заповеднике. Сезон активности летучих мышей короток, как само лето, а нас, хироптерологов, мало, и мы пытаемся успеть везде. Так что с приездом в Терней мы припозднились — дней на десять раньше было бы, скорее всего, продуктивнее. Но на Шикотане мыши сами себя тоже не половят. Автобус из Владивостока высадил нас на КПП Благодатного уже вечером, в темноте. Нас встретили и довезли до домиков. Сетки ставить мы не стали — при уже летающих мышах это практически бесполезно. Они видят, как мы расставляем для них ловушку, и летят мимо. Поэтому сети нужно ставить до заката. Я включила ультразвуковой детектор, он же бэт-детектор. Дальневосточную фауну он определяет плохо — с Европой здесь всего два общих вида, двухцветный кожан и северный кожанок, — но кое-кого я по сонограмме, “рисунку голоса” на экране, уже опознаю. И тут приборчик нарисовал такое, что мы все оставшиеся ночи надеялись это поймать. Хорошая была ночь, тёплая. А на следующий день пошёл дождь и шёл почти до самого вечера. Похолодало. Под моросью и каплями с ветвей мы растянули свои сети. Они тонкие и выше сетей орнитологов — верхний карман находится примерно на высоте пяти метров.