Вспомнилось ещё. — 17 августа 2026 г. в 12:39:38.743
Вспомнилось ещё. Школа, в которую я ходила, была построена в форме буквы П, где левая ножка была входом. Он закрывался тяжеленными дубовыми дверьми. Чтобы открыть их, мы, маленькие семи-восьмилетние вошки, тянули их на себя с таким усилием, что пупки развязывались не фигурально. Холл первого этажа был огромный, с тремя колоннами и скользким кафельным полом. Лучше места для догонялок и первых сотрясений мозга не найти. Над холлом был кабинет математики с вытекающими из него алгеброй и геометрией. Страшное место. Много травм там было нанесено неокрепшей детской психике прямо на сотрясенные мозги. Учителя нашего уже и в живых-то нет, а до сих пор снится мне эта злая маленькая женщина, у которой руки всегда были в мелу. Я сижу перед ней на первой парте на какой-то страшной контрольной, к которой, конечно же, не готова, и смотрю в пустой листок, ничего не понимая, кроме того, что мне кабзда. А она смотрит поверх своих очков и говорит: «Ну полы на вокзалах тоже кто-то мыть должен». Дорог у нас по её мнению вообще было всего две: девочкам на вокзал, мальчикам — в тюрьму, за то, что квадратный корень нормально извлечь не могут, подонки (так и называла, да). Уж не знаю, что там мальчикам сейчас снится. А сверху над этим адовым классом восседал директор в своем огромном кабинете. А может, и не огромном, я в нем никогда не была, а только воображала, какой он там из себя. Небось везде компьютеры, кожаные диваны и всякий евроремонт. Потому что про директора же какие разговоры ходили: ворует, само собой. Живет в элитных домах, где квартира стоит как два дома — неудивительно, сколько же родители на шторы сдавали, а они всё висят одни и те же. Вслух, конечно, никто и никогда, так только, ветерок общего смысла сквозил в переглядках, когда она шла мимо. А она и не смотрела, как на неё кто косится, даже когда отвечала на приветствие - взгляд вдаль и на автомате: «Здравствуйте, дети», даже если ты один стоял. Я, кстати, последние годы жила с ней в соседних дворах, между прочим, не разу не элитных, а обычных таких замусоленных хрущёвках. Иногда встречала её в супермаркете. Она тогда была уже давно на пенсии и никакой не директор, но ходила всё в той же кожаной куртке, как и двадцать лет назад, и смотрела так же вдаль и сквозь всех. Только стала она очень маленькой. Прямо совсем крошечная — оказывается, у неё всего полтора метра росту. Я только тогда заметила. И вот смотрела я на неё из-за капусты и думала, здороваться или нет. Она же точно меня не вспомнила бы, зачем её беспокоить. А потом всё-таки поздоровалась и получила своё законное «Здравствуйте, дети». Вспоминала, всё-таки. Смотрела я на неё и не понимала, так а где те новые шторы все-таки тогда?