Ох друзья, у нас в сказочном лесу, что ни день то приключение. А иногда и еще какое. Во...
Ох друзья, у нас в сказочном лесу, что ни день то приключение. А иногда и еще какое. Вот моему другу Водяному сегодня телеграмму принесли, сидит дрожит теперь, наверное от счастья плачет. А вот и текст телеграммы. «Водяша, золотце моё, китёночек ты мой неугомонный, да шоб я так жила, как я по тебе скучаю! Я всё понимаю, ой вэй, всё понимаю — ты там, как рыцарь без страха и упрёка, со злом воюешь, страну спасаешь, причём только свою, а не всю вселенную, хотя, между нами, вселенной тоже иногда чуточку не помешал бы такой герой! А у мяня тут, между нами говоря, голова кругом идёт из за нашего сыночка любимейшего Бухтевича Вассермана — да такой он у нас талант, шо даже соседи через три моря звонят и спрашивают: «Это не ваш мальчик опять шо то изобрел или просто так, репетирует апокалипсис?» Совсем маман не слышит, растёт, как на дрожжах, — только отвернёшься, ужо новую историю учудил! Вчера, между прочим, умудрился у морского царя в шахматы выиграть. В шахматы, Водяша! С морским царём! Тот так расстроился, шо чуть Атлантиду не затопил повторно, шоб ей всегда на дне морском лежать и не всплывать. А содержать его, ой вэй, — это, Водяша, не шутка, это дороже, чем усё Мёртвое море вместе с егошними солью, грязью и усеми курортными процедурами в придачу! Я думала, может, самой его к тебе привезти, но ты же знаешь: я дама у годах ужо, врачи настоятельно рекомендуют покой, а мяне столько морей переплывать — да я по дороге не то шо поседею, я стану экспонатом в музее «Как выглядела первая седина в истории морских царств»! Сил моих нет, честно! Да если бы у мяня была эта хоть одна лишняя нервная клетка, я бы её на отпуск копила, а не на решение проблем нашего гения! Ой, горе мене, горе! Ты только представь: наш гений местного краба раввина в напёрстки обыграл, так шо ты думаешь теперь этот раввин мене счёт выставил — за моральный ущерб, за потерю авторитета и за то, шо крабы равины теперь с ним не разговаривают. А мене это надо, скажи на милость? Я себе голову ломаю: хотела его в академию магии воды отдать, думала, пусть там из него человека сделают… Но ты не видел их цены — там, Водяша, такие цифры, шо даже приличные русалки с золотыми хвостами креститься начинают! Мама дорогая, шо б я так жила! В моё время усё по другому было: ученики сами усё себе наколдовывали, нихто ни копейки не платил, а если и платили, то ракушками, и то по праздникам. А теперь шо? Преподаватели колдуют, родители слезами плачут, дети смотрят и делают выводы… Хде та справедливость, чему учат детей, а? То ли дело раньше: выучил заклинание — и ужо герой, а сейчас: выучил заклинание, а потом ещё три года кредит за обучение выплачиваешь! Ох, тяжело мене об этом писать, Водяша… И думать как тяжело. А когда мы с тобой встретились — хто ж знал, шо жизнь такую карусель устроит, да ещё с дополнительными петлями и мёртвыми зонами! Ты тохда был такой красавец, такой статный, шо даже чайки аплодировали, когда ты по берегу шёл. А я, я то— первая красавица Мёртвого моря, русалка золотой хвост, да такая, шо волны сами выстраивались в очередь, шо бы мене прокатить! Воспоминания — как конфетка, а реальность… Ну, скажем так, не всегда сладкая, а иногда она больше похожа на лимон без сахара. В общем, сил моих больше нет смотреть на эти художества твоего сына Бухтевича! Решила я его первым же крабьим экспрессом к табе отправить — нихай будет с папой, пусть ты, мой хороший, научишь его уму разуму, покажешь, как в этом мире равновесие держать и главное — не отпускать, даже если оно само по просится! Хоть и сердце у меня кровью обливается, расставаться с сыночком… Но шо ж поделать — так будет лучше. Да и пусть папа с ним повоюет немного, ты же у нас специалист по борьбе со злом, а Бухтевич у нас иногда сам как маленькое стихийное бедствие! Ну, телеграмму я отправляю, пусть уж за твой счёт будет — ты же у меня щедрый, не обидишься, мой китёнок, правда? Да если обидишься — я тебе такую историю расскажу, шо ты сам попросишь ещё одну телеграмму оплатить, только шобы я замолчала!