С Мореной — богиней зимы и смерти. Морена хочет, чтобы ночь не кончалась. Денница — док...
С Мореной — богиней зимы и смерти. Морена хочет, чтобы ночь не кончалась. Денница — доказательство, что кончится. Морена не может его погасить — он уже погасший. Его нельзя уронить ещё раз. Он — уже на дне, а с дна не падают. С Чуром — богом границы. Чур ставит предел. Денница пытается предел перейти. Но Чур не судит — потому что Денница не хотел разрушить, он хотел подняться. Есть те, кто переходит границу из жадности, и есть те, кто переходит из стремления. Первые — преступники. Вторые — падшие. Денница — падший, не преступный. Миф о полёте и падении Это главный миф. Тот, ради которого Денница существует. Денница сидел на ветке ясеня, на камне посреди синего моря. Сокол. Серебряный отлив в перьях. Сестра Радуница плавала белой лебедью у камня и спрашивала: — Что ж ты, братец, всё сидишь задумавшись? Или скучно тебе в родном краю? Денница отвечал: — Я хочу взлететь выше солнца и подняться превыше звёзд. Ведь отец мой — великий Хорс! Стать хочу подобным ему! Радуница качала головой. Лебедь не летает выше сокола — но лебедь знает: выше солнца не летает никто. Денница прилетел к отцу. Хорс стоял у золотой колесницы, запряжённой двенадцатью огнедышащими конями. Денница сказал: — Отец, выполни всего одно моё желание. Хорс посмотрел на сына. Долго. В глазах мальчика горел огонь — не солнечный, не лунный, а свой, особенный, тот, что горит в утренней звезде: ярче всех, но недолго. Хорс знал, что нельзя. Знал — и пообещал. Потому что отец не может отказать сыну. — Каково твоё желание? — Я хочу проехать на твоей колеснице. По звёздной дороге — до трона Рода. Хорс опечалился. Сказал: — Знай, сын: на солнопутье ты встретишь звериные лики. Минешь ты Земун круторогую, и клешнями грозящего Рака, и Седуни рога, и Щуку. Не дорога это — испытание. Денница не послушал. Сел в колесницу. Взялся за вожжи. Кони рванули. Двенадцать огнедышащих, золотогривых, необъезженных — не для Денницы. Они чуяли чужую руку, чуяли неуверенность, чуяли амбицию, которая сильнее умения. И понесли. Колесница летела по небу — и небо горело. Не солнечным огнём — другим. Жадным, молодым, неумелым. Денница тянул вожжи — кони не слушались. Он хотел вверх — они рвались вниз. К земле. К огню. На земле загорелись леса. Вскипели реки. Земля закричала — и крик её дошёл до Сварога. Сварог поднял молнию. Не сразу. Он дал Деннице время — миг, два, три. Может, справится. Не справился. Коням несть — мальчику не совладать. Молния ударила в колесницу. Золотые спицы разлетелись, как искры. Кони заржали — и разбежались по небу, каждая — кометой. Денница выпал. Тело его падало — долго. Через всё небо, через все звёзды. Падало — и горело. Как падает звезда: ярко, быстро, страшно красиво. Тело упало в море. Близ острова Руяна. Солнце в тот день не встало. Мир озаряли только пожарища. Заря-Зареница и Радуница облетели весь мир. Мать — птицей, сестра — лебедем. Нашли тело. Похоронили в чаще леса. Над могилой склонились ольха и осина. Слёзы застыли под лучами жаркого солнца — и стали янтарём. И тогда — по велению Рода — Денница обратился в звезду. Звезду, которая сияет утром и предвещает наступление дня. Не солнце. Звезду. Последнюю перед рассветом. Первую после ночи. Денница не стал солнцем. Он стал тем, что светит, когда солнца ещё нет. Он не поднялся выше — он опустился ниже всех. И с этого дна — светит ярче всех. Миф о янтаре После падения Денницы Заря и Радуница плакали три дня. Три дня солнце не поднималось — Хорс не мог, не хотел. Мир стоял в сером свете, в тумане, в безвременье. Слёзы падали на песок у моря, на траву у леса, на камни у могилы. И когда солнце наконец вышло на третий день — слёзы затвердели. Превратились в янтарь. Золотой, прозрачный, хранящий внутри тепло слезы и память падения.