⤵️ — 30 июля 2026 г. в 18:22:42.823
⤵️ Слабейшая страна, полностью принуждённая к обороне, рано или поздно обязана проиграть. ▪️С этой точки зрения можно рассматривать поездку Зеленского. Он был в Англии. Великобритания в очередной раз продемонстрировала, что останется основным актором борьбы со стороны Европы. Она говорила о развёртывании производства, передаче чего-то Украине, возможно, размещении войск в западных районах, но всё это было ивентуально и неконкретно. Переговоры в США, судя по всему, не привели ни к каким результатам. Зеленский, видимо, не понимал, чего можно просить, а Трамп – зачем эта встреча вообще нужна. Для него важнее были переговоры с Нетаньяху, поскольку стараниями последнего Америка влезла в полномасштабный конфликт на Ближнем Востоке, где у неё свои проблемы с нехваткой ресурсов. Украина здесь скорее мешает. Это не значит, что ей не могут ничего дать, но непонятно, что просить и что Трамп может дать. В итоге возникает ощущение, что Штаты тоже выжидают и ждут, чем закончится история к концу лета, после чего, вероятно, пожмут плечами и скажут: «Есть некая реальность». 📍Основная проблема может быть зафиксирована словами адмирала Тирпица времён Первой мировой: «Наша подводная война не могла ни толком проходить, ни прекратиться и находилась в подвешенном состоянии». Здесь ровно та же ситуация. Война в подвешенном состоянии. Уже начинаются разговоры, включая заявление Токаева о том, что нужно заключать мир. Мир действительно нужен, но абсолютно непонятно, каким образом. Ждать оказывается проще, чем прикладывать усилия – хотя бы для понимания, каким вообще может быть мир. Потому что слова «заключить мир» сами по себе мало что означают. Можно ли завершить войну неопределённым результатом по существующей линии боевого соприкосновения? Я не думаю, что это устроит Россию, и сомневаюсь, что это устроит Европу. Украину, скорее всего, устроит. Не случайно Зеленский уже вежливо сказал, что вопрос о возвращении Крыма на данный момент не стоит – оговорка хорошая, но заявление существенное. Проблема в том, что стороны понимают: прежний миропорядок в Восточной Европе полностью разрушен, но нет представления о том, каким может стать следующий. Миропорядок означает учёт интересов всех сторон, включая проигравших. Если их интересы не учтены, они в новый порядок не вписываются – смотрите ситуацию с сектором Газа, палестинцами: их интересы не были учтены, и для Израиля это стало жестокой войной. На таких условиях завершать войну не собирается ни Россия, ни Запад. Но никакой схемы завершения нет. Когда говорят о Ялте, нужно иметь в виду, что либо Ялта делается в условиях чёткой и абсолютной победы одной стороны, на что в позиционной войне шансы есть, но не такие большие, либо это другие условия. А с учётом того, что Россия не доверяет лидерам Запада, непонятен даже формат, в котором можно начать согласовывать позиции. 📍Ситуация изменилась за последний год. Если летом прошлого года Россия – я говорю не столько о военных или политическом руководстве, сколько о населении – не испытывала сильной неприязни к украинцам, и можно было думать о политическом мире, при котором учтены интересы России, и, в общем, такой мир устроил бы, то сейчас ситуация другая. Боюсь, что одним из требований мира, которое никогда не будет названо впрямую, станет давление снизу (массы требуют от элит успешности, а элиты имеют право требовать от масс самопожертвования): теперь возникнут требования определённых репрессалий в отношении украинского населения. Никто не озвучит это, но пойдут разговоры о необходимости судить тех, кто организовывал террористические удары и работу колл-центров. Это не совсем население, но грубо говоря, сейчас невозможен не только мир без аннексий и контрибуций, но даже мир на уровне взаимного уважения к политикам и военному руководству. Взаимная неприкосновенность элит – то, на чём всегда строились переговоры, – исчезла. Слабейшей стране нужно сражаться до конца. ⤵️