АТОМ
АТОМ Левкипп и Демокрит в V в. до Р. Х. назвали «атомом» («неделимым») мельчайшую частицу — и двадцать три века все думали, что она проста. Дальтон в 1803 году построил на этом всю химию. И лишь в 1897-м Томсон нашёл электрон, а в 1911-м Резерфорд открыл ядро: внутри «единого и неделимого» оказался целый мир. БОГ Патриархальная и ветхозаветная эпоха знала о Боге то, что Он Един: «Слушай, Израиль: Господь Бог наш есть Господь един» (Втор. 6:4). Это как учение Демокрита о неделимом — верное, но неполное. Полное же «внутреннее устройство» Божества открыто только во Христе: «Никто не видел Бога никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18), а в Своей молитве Господь прямо называет внутреннюю жизнь Триипостасного Божества: «да будет славим Тебе Сын Твой… и Духом Твоим Святым» (ср. Ин. 17). Святитель Григорий Богослов точно описывает эту постепенность: Ветхий Завет ясно проповедовал Отца, о Сыне — прикровенно; Новый Завет явил Сына и прикровенно указал на Духа; ныне Дух пребывает среди нас и открывается яснее (Слово 31-е). Святой преподобный Иоанн Дамаскин в «Точном изложении православной веры» подчёркивает: Бог не сложен и не состоит из частей. Лица Троицы — не «частицы внутри атома», не доли и не компоненты; это три ипостаси единой, неслитной, неизменной и всюду целой сущности. Атом же делится на протоны, нейтроны и электроны как на слагаемые — и это неустранимое различие между физическим объектом и Богом. У святых отцов есть предостережение против уподобления Бога земным образам. Как говорит святитель Григорий Богослов, любое земное сравнение Троицы «малодушию даёт точку опоры», но если его доводить до конца — оно всегда искажает учение. Поэтому аналогию с атомом надо брать по одной черте — по сокрытости внутреннего содержания — и на этом останавливаться. Дальше аналогия расходится и в способе познания. Атом Резерфорд «разбивал» альфа-частицами — познание шло через насилие над объектом. Троицу так познать нельзя: Бога исследует не эксперимент, а Он Сам открывает Себя — «Бога никто не видел» (Ин. 1:18), «без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5). Первые Вселенские соборы (Никейский 325 г. и Константинопольский 381 г.) зафиксировали именно это: Сын единосущен Отцу (в греческом Символе веры — «единосущна»), Дух Святой — «Животворящий, от Отца исходящий», равный по Божеству. И правило Аппостольское, и весь святоотеческий корпус несовместимы с мыслью, что «второе лицо» или «третий» открылись как более мелкие части внутри Бога: Они были, есть и будут равно Богом, а изменилось лишь наше ведение. Параллель благородна и поучительна в главном: человек двадцать три века смотрел на «неделимое» и не подозревал о сокровенной внутренней жизни — так и человечество до воплощения Христа Бога смотрело на единое Божество, не ведая, что в Нём от вечности живёт Отец, рождённый от Него Слово и исходящий от Отца Дух. И так же, как Резерфорд «разбил» не атом, а лишь человеческое незнание о нём, Христос не «раскрыл» Бога на составные части, а явил то, что всегда было: «Открыл Отечество, оставаясь в недре Отчем» — по слову литургической традиции. Аналогия показывает скрытость тайны и историю её постепенного открытия; на этом её канонически чистое содержание исчерпывается. Всё прочее — «трёхчастность» как состав, части, иерархия — отцы Церкви единодушно отвергают (святитель Василий Великий, «О Святом Духе»; святой преподобный Иоанн Дамаскин).