Ненависть к политике – вот как бы я назвал очень важное свойство нашего начальства. — 12 июня 2026 г. в 07:39:10.515
Ненависть к политике – вот как бы я назвал очень важное свойство нашего начальства. Вы замечали, например, что в России вообще нет жанра «разговора с народом», обращений к нации? Есть ритуальные поздравления: Новый год, 8 марта, 9 мая и прочее обязательное. Но если что-то происходит – как это публично обыгрывается? Да никак. Выходит пресс-секретарь и говорит: «президенту доложено о ситуации». Или устраивается выход к журналистам, прежде всего иностранным, да и адресат сообщения – это, как правило, заграничные элиты. Или наше чиновничество, если это послание федеральному собранию. А можно ли себе представить, что с какими-то обращениями к людям у нас будут выступать премьер-министр, спикеры палат парламента, министры? Фантастика. Был, правда, один губернатор, который любил выходить в прямой эфир и разговаривать с жителями своей области – и чем дело кончилось? А ведь это всего лишь риторика, слова. Обо всем прочем – всяких там «сенатских слушаниях», «судебных процессах» и «партийных коалициях» - смешно вспоминать. Это все где-то на другой планете. Но ведь речи говорить, общаться – любили и Фидель Кастро с Уго Чавесом, и Лукашенко король таких дел, и кто только не. Но в России и этого нет, «не надо», «лишнее». Политика в России понимается в строго средневековом смысле. Есть верховный суверен – император, король. Есть другие короли, есть вассалы – бароны, князья. Суверены и вассалы ведут переговоры, приглашают друг друга на пиры и охоту, собирают дань с простолюдинов, воюют. Задача обычного человека – платить налог в казну и молчать. И сама постановка вопроса о том, что у этого человека есть какой-то статус, обязывающий даже барона, уж не говорю – самого короля – с ним разговаривать, что-то ему объяснять, угождать ему, - она абсурдна. Расскажите такое кому-нибудь в тринадцатом веке. Проблема, однако, в том, что мы живем не в тринадцатом веке. И быстрее всего она проявляется в тот момент, когда России что-нибудь нужно за ее пределами. Тут-то и выясняется, что жизнь в других странах, включая даже самые нищие и нелепые постсоветские государства, - устроена принципиально иначе. Там есть какие-никакие нации. И там есть ну хоть какая-то зависимость начальства – пусть не от всего населения, так не бывает в природе, но – от активной его части. Там нужно действовать совсем иначе. Но Россия иначе не может. И это многократно подтверждалось и на Украине, где упорное желание все решить поддержкой нужного князя или барона (Януковича, Тимошенко, Медведчука) неумолимо приводило к провалу, и в Армении, по отношению к которой был продемонстрирован все тот же подход – «холопы должны ценить стабильность или им будет плохо», без малейшей попытки с ними поговорить, пообещать что-то хорошее, - и в самом западном мире, где стену антирусской пропаганды никто даже не пытался пробить. Вспомните знаменитое интервью с Такером Карлсоном. Казалось бы, это была такая выгодная возможность «завербовать» через очень популярного в правой американской среде Карлсона – тех, на кого он влияет. Но к кому обращался Путин, вроде бы глядя на Карлсона? К Байдену, Обаме и всем враждебным рептилоидам, а совершенно не к простым консервативным американцам. Потому что король должен разговаривать с королем, ну, с депутацией знатных иноземцев, ну, с собственным боярством. А с кем еще? Но я уверен, что «тринадцатый век» аукнется и внутри России. Потому что в стране есть страшный эмоциональный голод. Острейшая нехватка публичного общения, разговора о волнующих проблемах, нехватка «иммерсивного театра», где зритель – тоже участник, а не лох, который должен терпеть. И может случиться так, что этот дефицит однажды будет восполнен такими фокусниками, что туши свет, - как это и было, кстати, в незабываемом 1991-м. А русские люди, которых давно уже, собственно, не держат за людей, - радостно встретят любой мизинец, который им наконец подадут. Просто от счастья, что выбрались из фальшивого средневековья. Дмитрий Ольшанский