Story - Истории из жизни. Рассказы. Есть что Почитать. Текстовик. Подслушано
Развлечения · 17 сентября 2026 г.
В полдень раздался звонок: «Срочно приезжайте в гинекологию нашей районной больницы. Си...
В полдень раздался звонок: «Срочно приезжайте в гинекологию нашей районной больницы. Ситуация критическая — вскрыли пациентке живот, а что делать дальше – не представляем». Примчался, захожу в операционную. Сразу бросается в глаза отсутствие главной – опытная заведующая в отпуске. Оперируют ее подопечные. Брюшная полость уже вскрыта небольшим поперечным разрезом. Молодая женщина, разрез сделан аккуратно, косметически. Изначально думали, что удалят маленькую кисту яичника, но наткнулись на огромную забрюшинную опухоль, уходящую глубоко в малый таз. И вот они стоят над раскрытым животом. Зашить обратно – совесть не позволяет, удалить опухоль – страшно: область сложная и незнакомая. Зашли в тупик. И эта неразбериха длится уже целых три часа! Все взгляды устремлены на меня, ждут решения. Надо их успокоить и приободрить. Улыбаюсь, говорю непринужденно. Разрезаю брюшину над опухолью и проникаю в забрюшинное пространство. Опухоль проблемная, плотная, почти не двигается, уходит глубоко в таз, куда не заглянуть, только на ощупь. Нельзя сразу сказать, возможно ли ее удалить вообще — надо начать, а там будет видно. Очень глубоко, очень тесно и очень темно. Рядом – жизненно важные органы и крупные кровеносные сосуды. Отделяю верхнюю часть опухоли от общей подвздошной артерии. Самый простой этап операции – не слишком глубоко, и стенка у артерии прочная, повредить сложно. Выходит даже изящно, немного «для публики». Но реакция неожиданная. При виде пульсирующей артерии у ассистенток начинается паника. Им кажется, что мы угодили в какую-то жуткую западню, из которой не выбраться. Сказывается трехчасовое напряжение. Гинеколог стоит напротив, глаза широко раскрыты. Она кричит: — Хватит! Остановитесь! Сейчас будет кровотечение! Хватает меня за руки, выталкивает из раны. И все время кричит. Ее истерика заразительна. В операционной много народу. Врачи и сестры здесь, даже санитарки пришли. И от ее пронзительного крика они начинают закипать. Все рушится. Меня охватывает бешенство. — Замолчи, — говорю я ей, — закрой рот! Тра-та-та-та! Она действительно замолкает. Пожилая операционная сестра вдруг бормочет скороговоркой: — Слава Богу! Слава Богу! Мужчиной запахло, мужчиной запахло! Такие слова услышали, такие слова… Все хорошо, Все хорошо! Все хорошо! И они успокоились. Поверили. Идем дальше и глубже. Нужны длинные ножницы, но их нет, а теми коротышками, что мне дали, работать на глубине нельзя. Собственные руки заслоняют поле зрения, совсем ничего не видно. К тому же у этих ножниц бранши расходятся, кончики не соединяются. Деликатного движения не сделаешь (и это здесь, в таком тесном пространстве). Запаса крови тоже нет. Ассистенты валятся с ног и ничего не понимают. И опять говорят умоляюще, наперебой, но уже без истерики, убедительно: возьмите кусочек и уходите. Крови нет, инструментов нет, мы вам плохие помощники, вы ж видите, куда попали. А если кровотечение, если умрет? В это время я как раз отделяю мочеточник, который плотно спаялся с нижней поверхностью опухоли. По миллиметру, по сантиметру, во тьме. Пот на лбу, на спине, по ногам, напряжение адское. Мочеточник отделен. Еще глубже опухоль припаялась к внебрюшинной части прямой кишки. Здесь только на ощупь. Ножницы нужны, нормальные ножницы! Режу погаными коротышками. Заставляю одну ассистентку надеть резиновую перчатку и засунуть палец больной в прямую кишку. Своим пальцем нащупываю со стороны брюха ее палец и режу по пальцу. И все время основаниями ножниц — широким, безобразным и опасным движением. Опухоль от прямой кишки все же отделил. Только больной хуже, скоро пять часов на столе с раскрытым животом. Давление падает, пульс частит. А крови на станции переливания нет! — Почему нет крови на станции переливани Показать полностью... ---------------- 👉 Поиск каналов в MAX