Сегодня моя коллега Маша Крупьянская написала пост о возрасте. И я вспомнила свою поучи...
Сегодня моя коллега Маша Крупьянская написала пост о возрасте. И я вспомнила свою поучительную историю из жизни. Случилось это очень давно во времена динозавров, когда я была примерно 20-летним корреспондентом сахалинских «Вестей». Однажды мы с оператором поехали снимать сюжет в маленький посёлок на юге Сахалина. Там отключали то ли воду, то ли отопление, то ли электричество. Я уже не помню. Да это и не важно. Мы поснимали на улице и искали героя сюжета, который дал бы нам интервью и рассказал лично, что да, отключения есть и как они, жители, страдают от этого. Не помню, как точно мы нашли: на улице или ходили по домам. Но в итоге одна женщина согласилась и пустила нас к себе домой. А по лицу её, как сказать.... было сразу видно, что она постоянный клиент винно-водочного алкомаркета. Ну вы поняли. Что ж! На суть сюжета это не влияет. Поставил оператор камеру, усадил женщину как надо. А она волнуется. И от волнения теребит в руках какую-то маленькую игрушку. – А можете убрать игрушку, пожалуйста? – спросил оператор, понимая, что сюжет про коммуналку, а игрушка в руках ну вообще не к месту. – Ой, а можно я с ней? Мне так спокойнее. – Хорошо, – смиренно вздохнул оператор. Мы записали коротенькое интервью, всё прошло замечательно. И в конце я задаю один мааааленький, уточняющий вопросик (больше для собственного понимания, чтоб написать историю): – Подскажите, – говорю я, – А как давно вы вышли на пенсию? У женщины с игрушкой в руках поползли вверх брови: — Вы что! Мне тридцать пять лет, какая пенсия! 😳 😳😳 😳😳😳 С тех пор я не задаю людям вопросы с такой размытой формулировкой.