Как сохранить стимул к движению при работе с тревогой — и при этом не пугаться депресси... — 21 мая 2026 г. в 10:37:24.278
Как сохранить стимул к движению при работе с тревогой — и при этом не пугаться депрессивной фазы клиента. Или просто принять тот факт, что она наступила. Коллеги, работа с тревогой всегда имеет свои камни преткновения. С одной стороны, она направлена на то, чтобы снизить у клиента эту самую тревогу, которая сильно мешает качеству жизни. Но при этом, несмотря на высочайшую тревогу, которая может быть у клиента, по итогу нашей работы может привести к тому, что она и вправду снизится. А дальше на пути будет ждать другая фаза — и как правило, это депрессивная фаза. Хочу сказать следующее: она может пугать как самого клиента, так и психолога. И даже не «пугать» — это слово не очень подходит на мой взгляд. Скорее происходит некое столкновение с темой беспомощности, апатии — в общем, с депрессивным состоянием. И что важно. По сути, да, мы работаем с тревогой, мы всё делаем правильно. И по итогу клиент перестаёт трястись по ночам. Но вместе с этим он может начать лежать пластом, ничего не хотеть, говорить, что всё в жизни бессмысленно. И в такие моменты мы как психологи, как терапевты, естественно, сталкиваемся с неким внутренним ступором и с внутренним вопросом: «Кто вообще виноват? Куда делась эта мотивация жить, творить у клиента? Может, не надо было вообще работать с этой тревогой?» И я хочу это всё легализовать через данный пост, потому что действительно — это всё нормально. Так работает наша психика. К примеру, если смотреть на всю эту историю через школу объектных отношений, то мы можем увидеть тревогу как параноидную позицию. Тревога — это страх, что плохой объект (преследующий) вторгнется и уничтожит Эго. Тревожный клиент как правило всё ещё верит в существование внешнего хорошего объекта и боится его потерять. А то, о чём я говорю — депрессивная фаза — это уже более зрелая часть. Но если не удаётся её интегрировать, она может фиксироваться в виде меланхолии. То есть клиент может чувствовать, что он сам является плохим объектом, что он уже разрушил любовь. И апатия — это как защита от вины и агрессии: лучше ничего не чувствовать, чем убить объект своей злостью. То есть что происходит? Тревога сменяется депрессивной историей. Хроническая тревога без возможности успокоения со стороны объекта приводит к интернализации «плохой» диады. Клиент отказывается от надежды на внешнее утешение — и тогда возникает апатия как защита от болезненной зависимости. А если говорить, скажем так, классическим языком: тревога — это сигнал Эго о внутренней или внешней угрозе, страх наказания Сверх-Я, потери объекта или его любви. А депрессия (меланхолия) — результат интроекции утраченного объекта и последующего нападения садистического Сверх-Я на этот интроект. Сам механизм смены выглядит примерно так: когда тревога долго не находит разрядки в действии или объекте, Эго истощается. Защита смещается от избегания к торможению. Клиент перестаёт бояться — сама тревога падает, потому что объект страха интроецирован. Но теперь вся агрессия, которая была направлена вовне, обращается внутрь — возникает депрессивный эпизод. То есть тревога ранее была сигналом опасности снаружи, а депрессия — это констатация безнадёжности внутри. Как мы видим, достаточно сложные схемы. Но к чему я веду? Посмотрите на эту историю через принцип: нельзя просто так убирать тревогу. Да, она выполняет свою сигнальную функцию. И если её снять слишком быстро — успокоительным, внушением, давлением на действие — то агрессия уходит внутрь и превращается в апатию, то есть в депрессию. Поэтому здоровая работа заключается в том, чтобы не подавлять тревогу, а давать ей символическое выражение — вербализовать её, переводить из «ужаса в теле» в предмет обсуждения. В таком случае депрессивная позиция, которая ну естественно наступит, становится не тупиком, а пространством печали и репарации — то есть становится возможностью для восстановления объекта. А это как раз и будет сохранять стимул к движению. Супервизионные группы | Индивидуальная супервизия