За три недели до трагического конца Ирина схватила телефон и набрала номер близкой подр...
За три недели до трагического конца Ирина схватила телефон и набрала номер близкой подруги. Голос великой актрисы дрожал и срывался, а в трубке слышались тяжёлые рыдания. Она молила простить её за всё, за каждую резкую вспышку гнева и за каждое причинённое зло. Врачи боролись за её жизнь до последнего, но организм уже не справлялся. В день рождения у неё резко упали силы, а скорая отказалась везти её в привычную клинику из-за найденного вируса. Её положили в обычную инфекционную палату, где за несколько дней до конца обнаружили страшную опухоль мозга. История с материнским мужем Яковом Розенкером до сих пор не даёт покоя многим. Этот человек прожил с её матерью сорок лет и считал Ирину родной дочерью. Но актриса оформила договор ренты на квартиру и в один день просто врезала новые замки. Пожилой мужчина остался на улице в полном шоке, а Ирина даже не сообщила ему о смерти матери. Лишь спустя год она позвонила ему, чтобы горько извиниться, но было уже слишком поздно. Её тело не выдерживало бешеного ритма жизни и постоянных изнуряющих съёмок. После страшной аварии она месяц пролежала на вытяжке, а позвоночник был скован жёстким корсетом. Врачи запрещали ей двигаться, но она сбегала из дома на съёмочную площадку, превозмогая дикую боль. На шее она прятала корсет под шарфами, а каждый шаг давался ей через нечеловеческие усилия. Она отказалась от материнства ради ролей в театре и кино, о чём потом горько сожалела. Первые аборты она сделала ещё в юности, боясь прерывать гонку за успехом. Позже она признавалась, что это была чудовищная ошибка, но исправить её уже не представлялось возможным. Актриса перестала смотреть на свои старые фильмы, потому что не могла принять увядающую красоту. Она считала себя уродливой старухой и прятала лицо даже от родных людей. Ей пришлось пережить тяжелейшую операцию, после которой врачи пугали полным параличом. Гормональные препараты безвозвратно разрушали её идеальную фигуру, что ранило её сильнее любых физических мук. На прощании в МХАТ тысячи людей несли цветы и аплодировали её таланту. Вдова Олега Табакова выходила к микрофону со слезами на глазах, а Лев Лещенко вспоминал её мощный голос. Но за этими торжественными речами скрывалась горькая правда её последних месяцев. Она не хотела, чтобы кто-то видел её немощной и слабой, поэтому добровольно заточила себя в четырёх стенах. Даже близкие подруги и коллеги не могли вытащить её из глубокой депрессии. Она угасала на глазах, отказываясь от помощи и замыкаясь в своём молчании. Её последние дни прошли в больничной палате, где она так и не дождалась того самого семейного тепла. Сердце останавливалось, органы отказывали одно за другим, но она держалась до последнего. В итоге она ушла из жизни в полном одиночестве, так и не простив себя за все разрушенные семьи. Её последний звонок остался лишь тихим эхом в пустой квартире, где когда-то звучал смех. Великая актриса заплатила за свой успех слишком высокую цену, которую не окупят никакие овации.