Мы привыкли считать «Человека-амфибию» самой доброй и светлой сказкой советского кино, ...
Мы привыкли считать «Человека-амфибию» самой доброй и светлой сказкой советского кино, под которую так приятно вспоминать юность. Но за кадром этой истории скрывались судьбы, от которых стынет кровь и наворачиваются слёзы. Режиссёр фильма Владимир Чеботарёв, подаривший нам мечту о любви Ихтиандра и Гуттиэре, сам шестьдесят лет жил с тяжелейшим грузом потери, о котором не знали даже самые близкие коллеги на «Ленфильме». Всё началось в сорок первом, в самом пекле войны. Молодой лейтенант Владимир, попав в окружение и получив тяжёлое ранение, оказался на хуторе, где его, чужака, спрятала от фашистов скромная украинка Катя. Она выдала его за дальнего родственника, выхаживала месяцами, и между ними вспыхнуло чувство. Вскоре родилась дочка Тамара. Казалось, вот оно, счастье. Но фронт не щадит: отступление, лагерь для военнопленных, дерзкий побег и снова передовая. Владимир выжил, прошел ад, но следы его маленькой семьи потерялись в хаосе оккупации. Он искал их годами, писал в Красный Крест, в архивы, но получал лишь глухое молчание. Смирившись с горем, он решил, что Катя и Тамара погибли, и наглухо закрыл эту тему в своём сердце. Он стал мэтром, снимал фильмы, которые смотрела вся страна, но личное счастье казалось ему чем-то недостижимым. И вот, когда режиссёру было уже за восемьдесят, произошло то, что он считал невозможным. Журналисты вышли на след в Северной Осетии. Они нашли женщину, которая всю жизнь носила его отчество, но даже не подозревала, что её отец — знаменитый на весь Союз человек. Звонок, который раздался в её доме, изменил всё.