— Получается, нашей дочери не достанется ничего, а твой ребенок от первого брака получи...
— Получается, нашей дочери не достанется ничего, а твой ребенок от первого брака получит всё? Марина услышала это за завтраком. Просто за завтраком, когда пахло свежесваренным кофе и поджаренными тостами, под привычный шум тихого воскресного утра — и весь мир вдруг перевернулся. Она держала чашку обеими руками и смотрела на мужа так, будто видела его впервые. Андрей сидел напротив с газетой, которую он давно перестал читать по-настоящему, и говорил спокойно, с той уверенностью сытого человека, который привык, что его слова воспринимаются как данность. Говорил о будущем. О том, как всё устроится. О том, что он всё продумал. И именно это спокойствие обожгло её сильнее всего. — Подожди, — произнесла она, медленно ставя чашку на блюдце. — Повтори, что ты только что сказал. Андрей поднял взгляд от газеты. В его глазах мелькнуло лёгкое удивление, но голос остался ровным: — Я сказал, что "Гранит" отойдёт Максиму. Это логично. Он мужчина, он старший, и рано или поздно он возьмётся за ум. Компания должна оставаться в надёжных руках. Марина медленно кивнула, словно взвешивала каждое его слово на невидимых весах. — А Соня? — Соня выйдет замуж. Хорошо выйдет замуж, она красивая девочка, умная. У неё всё будет. Тишина, опустившаяся на кухню, была плотной, почти осязаемой. За окном пели птицы. Где-то внизу, на улице, смеялись дети. И в этой ничем не замутнённой воскресной идиллии Марина почувствовала, как что-то внутри неё медленно, необратимо меняется. — Получается, нашей дочери не достанется ничего, а твой ребёнок от первого брака получит всё? Андрей отложил газету. Теперь он смотрел на неё с выражением человека, которого незаслуженно обвиняют в чём-то незначительном. — Марина, ну зачем ты так. Это же не завещание, мы ещё живы оба, слава богу. Я просто говорю о том, как я вижу порядок вещей. — Порядок вещей, — повторила она тихо. Слова были странными на вкус, чужими. — Порядок вещей. Значит, порядок такой: твой сын получает компанию, получает всё имущество, которое на ней оформлено, а наша дочь должна найти себе мужа и надеяться на чужую доброту? — Я не говорил "чужую доброту". Соня обеспечена, она получит образование, мы дадим ей старт... — Ты уже даёшь ей старт, — перебила Марина, и в её голосе впервые появился металл. — Она сама себе даёт старт. На третьем курсе, между прочим. Менеджмент, если ты помнишь. Или не помнишь? Андрей чуть поморщился. — Помню. Но одно дело — учёба... — А Максим чем занят? — она чуть наклонила голову, и этот жест был похож на жест следователя, который задаёт вопрос, уже зная ответ. — Напомни мне. Он на каком курсе? Ах да, он бросил. Год назад. Зато ездит на твоей машине и берёт деньги на "развитие себя". — Максим молодой, он ещё найдёт себя. — Ему двадцать пять, Андрей. — Мужчины взрослеют позже! Марина поднялась из-за стола. Встала медленно, без спешки