Минутка истории.
Минутка истории. Как появляются провокации. Идея фальшивых нападений появилась у Рейнхарда Гейдриха ещё во время Судетского кризиса 1938 года: тогда хотели создать «доказательства» агрессии Чехословакии, чтобы оправдать вторжение. План не пригодился — Запад пошёл на уступки в Мюнхене. Но в 1939 году, когда целью стала Польша, к идее вернулись. Гитлеру нужен был убедительный повод, чтобы представить Германию «жертвой», а не агрессором, и склонить общественное мнение (и союзников Польши) на свою сторону. Изначально операцию назначили на 26 августа 1939 года. Но за день до этого Великобритания заключила с Польшей договор о взаимопомощи, а также просочилась информация о готовящейся провокации (вероятно, через противников режима в абвере). Из‑за этого акцию пришлось перенести на 31 августа. Руководил исполнением Альфред Науйокс, штурмбанфюрер СС. Ему поручили организовать нападения сразу в нескольких местах: * Радиостанция в Глайвице — главный «спектакль»: нужно было захватить станцию и передать короткое воззвание на польском языке. * Таможенный пункт в Хохлиндене. * Лесничество в Пинчене. Для правдоподобия привлекли людей, владевших польским языком, и добыли польскую военную форму — её передали через абвер (военную разведку) по распоряжению Гейдриха. «Консервами» на жаргоне эсэсовцев называли тела узников концлагерей, которых заранее умертвили (чаще всего смертельными инъекциями), переодели в польскую форму и доставили на места «нападений». Их расстреливали уже на месте, чтобы создать картину «боя». Кроме «консервов», в Глайвице убили Франтишека Хонека, местного жителя, которого представили как польского диверсанта. Это была попытка придать провокации «человеческое лицо» и усилить эмоциональный эффект. Кодовым сигналом к началу операции была фраза «Бабушка умерла» (*Großmutter gestorben*). Когда Науйокс её услышал, он дал команду действовать. Вечером 31 августа группа Науйокса ворвалась в здание радиостанции. Работников станции связали и заперли в подвале. В эфир успели передать лишь несколько секунд сообщения на польском: «Внимание! Говорит Глайвиц. Радиостанция находится в руках поляков…». Дальше трансляцию прервали. Рядом с местом событий оставили тела «консервов» в польской форме и следы стрельбы, чтобы полиция и журналисты могли их найти. Параллельно в других местах разыгрывали аналогичные сцены. Уже 1 сентября немецкие газеты вышли с заголовками о «польских нападениях» на германскую территорию. В обращении к нации Гитлер заявил, что Германия вынуждена защищаться. При этом многие в мире сразу заподозрили неладное: * Утечки информации до акции подорвали доверие к официальной версии. * Дипломаты и пресса отмечали неестественность и синхронность «нападений» в разных местах. Но, как говорил Гитлер, «победителя не будут спрашивать, правду ли он говорит». Позже, на Нюрнбергском процессе, участники операции (в том числе Науйокс) дали показания, подтвердившие, что это была инсценировка. Тем не менее внутри Германии пропаганда сработала: общество поддержали курс на войну. Глайвицкий инцидент стал классическим примером государственной провокации для оправдания агрессии. Он показывает, как: * заранее готовят «доказательства»; * используют медиа (радио, газеты) для мгновенного распространения нужной версии; * маскируют реальные цели под «самооборону». У нынешних неонацистов были хорошие учителя. Сразу вспомнилась постановка в Буче.