Позавчера вечером, во время подготовки к проповеди, я вдруг осознал, что наше славянско...
Позавчера вечером, во время подготовки к проповеди, я вдруг осознал, что наше славянское слово «успение» прекрасно передает смысл праздника. Согласитесь, странно и страшно было бы читать в календарях подобное: «Смерть Пресвятой Богородицы». Вообще от слова «смерть» веет холодом, а порой и тяжелым запахом. Это говорю как священник, который по долгу службы часто посещает ритуальные залы, температура в которых далеко не июльская, и где воздух так и ждет, когда в кадильнице раскурят ладан. Однако всё это можно отнести к нам, к простым людям, но никак не к Той, на Чьих руках был когда-то Младенец Христос. И поэтому слово «успение» здесь подходит лучше всего. Посмотрите, какое оно нежное, я бы даже сказал, воздушное и легкое, словно та небесная лестница, которую видел Иаков и которая символически толкуется как прообраз Ее Самой. И не веет от него ни холодом, ни тленом, а каким-то удивительным чувством спокойствия и конечности. Знаете, не хочу приводить такую аналогию, но когда после хорошей книги или пронзительного фильма наше сердце вместе с кровью наполняет грусть от предстоящей разлуки с полюбившимися героями, мы все равно где-то в глубине души радуемся за них и за их счастливый финал. И глядя на прошедший праздник, мы также радуемся, понимая, что теперь Владычица наша находится там, где и должна: в Царстве Своего Сына и нашего Господа.