«Я вложил Крест и Евангелие в руки отца Николая»
«Я вложил Крест и Евангелие в руки отца Николая» Ходит много слухов и небылиц о том, что старец Николай Гурьянов через несколько часов после блаженной кончины воскрес и сам взял Крест и Евангелие. Эту небылицу рассказывает его келейница. Эти же слухи, к сожалению, подхватили и другие люди, и даже ведущие православные журналисты. Мы доехали до иеромонаха Феофила в Иоанно-Богословский Савво-Крыпецкий мужской монастырь, который облачал старца Николая, и записали его свидетельство о том, как прошёл тот день. Свидетельство иеромонаха Феофила (Безрукова), насельника Иоанно-Богословского Савво-Крыпецкого мужского монастыря: «На всенощном бдении вечером пришли и сказали, что отец Николай умер. Не помню, кто именно, позвонили — то ли из Москвы, то ли отец Паисий из Пюхтиц. Узнали со стороны. Потом сказали, что келейницы отпирались, не признавались, что батюшка помер. Но всё-таки им пришлось признаться. Священник я был один. А священника должен священник облачать. Я предложил: давайте отслужим панихиду, и я облачу. Они стали упираться: должен приехать отец Валериан из Москвы, он должен облачать. Но потом всё-таки согласились, пустили меня. Я нервничал, не нашёл чин по отшествию души — хотя оно было, но я пролистывал всё, от нервов, и не нашёл. Просто обычную панихиду отслужили. Потом я облачил отца Николая полностью. Облачали мы вместе с охранником и с Татьяной Гроян, Валентина была в коридоре. Они помогали. Очень благоговейно, хорошо. Наготу его прикрыли полотенцем, чтобы не смотреть. Всё аккуратно. Я помазал его маслом, как у священника должно быть: на лбу, на груди, на руках, на коленях. Полностью облачил отца Николая в священнические одежды. И я вложил в руки Крест и Евангелие. Вкладывали — очень хорошо вошло. Руки были открыты, чтобы принять. И всё вошло. Я ещё сказал: "О, как хорошо вошло в руки". И потом за эти слова зацепились, и всякая ерунда пошла. Потом я начал читать Евангелие, немножко почитал. И вежливо, аккуратно меня отправили на улицу. Когда владыка Евсевий приезжал, я на разговоре не присутствовал. — Я читала, что владыка спрашивал, по какому чину батюшку Николая отпевать. Отпевание какое было? Как священника? Не монашеским чином? — А при чём тут монашеский чин? Священническим чином. Владыку Евсевия всё время отсекали от народа, его пускали одного только в домик. Он хотел даже сразу в храме отца Николая похоронить. Но келейницы упёрлись, они сами все построили, и как-то они убедили похоронить отца Николая на кладбище. Вместе с владыкой Никоном батюшку Николая отпевали — который был бывший Свердловский. Я в день похорон только исповедовал, где-то в стороне был. И даже на само отпевание, когда его понесли на кладбище, меня не было. Мне даже облачения не хватило. Огромное количество народа приехало. Да, было много народу. Но так, очень благоговейно, спокойно, хорошо всё прошло».