Никто (это я про Диму) ещё в нашей семье не сказал:
Никто (это я про Диму) ещё в нашей семье не сказал: — Таня! Какую ты прелестную собаку завела! Французский бульдог — это чудо! Ну и что, что она недавно подавилась свиным пятачком, который ты ей в зоомагазине купила. Ну, хрипела, пенилась и всем в доме давление подняла. Зато ты вернулась к истокам и вспомнила, что забрасывать ветеринарную практику нельзя. И вообще, Таня, такая радость, когда «утибоземой» какая прелесть дома растет. Ну и что, что она ест цветы. Ну и что, что ее на ковёр потом рвёт. А сколько раз мы эту прелесть в клинику возили! Ну, подумаешь, пол зарплаты на это ушло. Деньги, Таня, это пустое! Деньги, Таня, это зло! Зато помнишь? Последний раз у собаки поперек горла застрял карандаш. Сонечка его случайно уронила, а твоя умная сообразительная собачка подхватила. Так за половину моей зарплаты карандаш быстро в клинике извлекли. Сейчас прелесть какие высококвалифицированные врачи. И подумаешь, у нашей собаки аллергия почти на все. Ерунда, что, оплачивая гипоаллергенный корм, пришлось глаза округлить. Мы ответственны за того, кого ты заставила полюбить. И подумаешь, этот корм собаке не подошел. Ты умеешь вводить супрастин. Я умею эту хрипящую, свистящую, визжащую и боже мой какую прелесть держать. На то мы и семья, чтобы друг другу помогать. И забудь, что я орал про французскую шавку и отрыжку Наполеона. Это все было в сердцах. Это все были враки. Никогда! Слышишь, Таня? Никогда у нас ещё не было такой чудесной, замечательной, умной и красивой собаки!