Я не люблю как-то отдельно прощаться с любимыми людьми, вещами, событиями. Если делаю э... — 17 июля 2026 г. в 14:31:54.184
Я не люблю как-то отдельно прощаться с любимыми людьми, вещами, событиями. Если делаю это, то не для лишних слез, а чтобы попробовать свериться - что со мной? Что я чувствую? Как я изменился? Сегодня для меня было важно оказаться в зале МДТ на спектакле «Вишневый сад». Потому что это один из тех штучных спектаклей, который обманывал меня на каждом сантиметре своего пути. Каждая роль, реплика, маневр сюжета делали меня ребенком с круглыми глазами. Когда мне казалось, что театр для меня кончился - он дефибриллятором пробил меня. И мне захотелось снова ощутить это. Вишневый сад в МДТ и Холопы в БДТ- два наиболее знаковых спектакля России за последние 20 лет. Тут не может быть вообще спора, по крайней мере внутри моих представлений о театре. Мне хотелось заглянуть снова в этот дом. Он ведь изменился, и в силу разных причин сюжет стал явью. Я смотрел его, когда еще все «дети» были в «Доме», а теперь же не так. Теперь они изредка возвращаются, и вернутся ли окончательно, или вот-вот его покинут не знает почти никто. Еще для меня этот спектакль важен тем, что на него я еще ходил с мамой, она еще могла пойти со мной в театре, и мы могли до ночи глубокой яростно обсуждать. Остались ли эти энергия, электричество, контакт с полуслова, звенящая тишина, игра одной спиной, интуитивные крючки друг для друга? Или стало хрупкой, болезненной, хотя и мастерской встречей перед вырубкой прекрасного сада? Спектакль ведь является прямой нитью ко времени, еще недавнему, но уже окутанному дымкой, когда не было ни эпидемий, ни столкновений, персональные тишина и покой, как и у героев спектакля. Но как же хорош этот спектакль и по сей день. Лев Абрамович на гениальном уровне работает с ритмом. Он раскрывается сложным ароматом, хочется налететь на эту конфету и сорвать фантик, но ты, как тот ребенок из «Однажды в Америке» раскрываешь потихоньку, приглядываешься, принюхиваешься, а спектакль задумчиво и с прищуром «смотрит тебя» - обоюдная деликатность. На теле этого спектакля делают больно любя. Разговор Гаева со шкафчиком все такой же сносящий, как и тихая истина Фирса в конце, ярость Синатры Данилы и полная беззащитность Лизы. Такая понятная и близкая уязвимость Ксении. Актеры не играют, они священнодействуют, как завещали великие. Без законов чьих-либо, а по единственно верному закону кровеносной системы Малого - содержательность. Содержательного вам вечера. Содержание, как сочувствие, сопереживание, соучастие, сопричастие. Вишневый сад не оставляет шансов сопротивляться своему натиску. Поражение предначертано. Обезоруженный и раненный добровольно, я направляюсь домой с мыслью, что ожог великим искусством есть то клеймо, которое позволяет найти своих и успокоиться. Мы ждали «велико нового» времени, а пришло великаново время. Больших пугающих теней. И можно многое сказать по актерам, разбирая каждого, в таких спектаклях это не имеет смысла. Достаточно сказать как играет Сергей Курышев, как никогда не играет, на полной герметике, на великой экономной ноте, но он та струна, что звучит так сильно ужасающим звуком надрыва. Так же играют и все остальные на сцене. Сцена между Лизой и Данилой в конце останется самой электрической во всем российском театре. Спустя 10 лет, все так же. Эта актерская дуэль пружинит и разрывает воздух. И никакие пыльные покрывала, топоры, и изменчивый мир, не прибьют того внутреннего ребенка, который однажды увидев этот шедевр Додина, был уколот в район солнечного сплетения, когда ты взрослый мужик, едва успеваешь проглотить ком, что зарождается от узнавания и отражения. Пс - сегодня на поклонах Ксения, мне казалось, едва дышала, так сносила ее волна аплодисментов, которых нет больше ни в одном театре мира. Она сияла, я не дышал вместе с ней и любовался. Как и четверть века назад. Когда тянул ей свою розочку на премьере Чайки. И чтобы ни было дальше, как бы ни сложилось, для меня время сделало круг. Я был счастлив четверть века, в своем доме, в нашем доме, тогда как многие не бывали счастливы и дня!