«КОГДА ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ВИДА ТВОРЧЕСТВА…» – «РАЗГОВОР С ПАМЯТЬЮ», НАВЕЯННЫЙ ВИДОМ УТРЕНН...
«КОГДА ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ВИДА ТВОРЧЕСТВА…» – «РАЗГОВОР С ПАМЯТЬЮ», НАВЕЯННЫЙ ВИДОМ УТРЕННИХ ГВОЗДИК Сегодня в рамках субботней рубрики «Таманского вестника» «Когда встретились два вида творчества…» мы предлагаем читательскому вниманию очень интересное и, можно смело сказать, достаточно неожиданное прочтение писателем Александром Варцевым пейзажа художника Владимира Гресса «Утро» («Гвоздики»), которое литератор выразил в эссе под названием «Разговор с памятью». (Напомним, что в этой рубрике мы публикуем литературные зарисовки кучугурского писателя Александра Варцева (члена Российского союза писателей и Союза писателей Кубани им. М.Ю. Лермонтова) на картины темрюкского художника Владимира Гресса (члена Московского отделения Творческого Союза художников России и председателя Таманского творческого союза «Муза»). О том, как сложился такой творческий дуэт представленных авторов изобразительного и литературного вида искусств, можно прочесть здесь) «РАЗГОВОР С ПАМЯТЬЮ» Когда я увидел картину Владимира Гресса «Утро» («Гвоздики»), меня сначала посетило чувство недоумения. Я подошёл ближе и на несколько мгновений замер, вглядываясь в сюжет – настолько он казался мне странным, даже противоестественным. Для нашего восприятия, воспитанного на плакатах и кадрах хроники, гвоздики всегда были чем-то кричащим, острым и почти агрессивным. В нашем сознании они намертво срослись с гранитом и кровью, с твёрдым шагом и горьким запахом сырости у Вечного огня. Гвоздики не растут на лужайках вразброс. Их втыкают. В петлицы, в траурные ленты, в гранит. Они – знак долга, а не нежности. А здесь – обычная зелёная лужайка, мягкая трава, и на ней несколько бледно-розовых цветков. Они не чинно строятся в шеренгу, не лежат в траурной корзине, а хаотично разбросаны, словно по ним только что прошёлся тёплый ветер. Распустившиеся гвоздики стоят отдельно от ещё нераспустившихся бутонов – и весь этот разброс похож на маленький тихий взрыв. Взрыв чего-то нового, ещё незнакомого, на фоне чего-то скованного и настороженного. Воспитанный советской культурой, я привык к тому, что красный – это символ победы, цвет знамён и солидарности. Это цвет «надо». Гвоздика в таком контексте теряет свою растительную сущность, превращаясь в значок, орден, идеологический штамп. Она не пахнет землёй, она пахнет порохом. Но на этой картине художник словно переписывает генетический код символа. Бледно-розовый – это цвет сомнения. Это ослабленная, «детская» версия агрессивного красного, цвет неуверенности «хочу, но боюсь». Когда я смотрю на этот «разлёт» лепестков, я невольно начинаю сравнивать. Эти нераспустившиеся бутоны, тугие и сжатые, – они напоминают нам о старом мире, где всё было подчинено правилам. Они боятся распуститься, боясь, что окажутся не такими, какими их привыкли видеть. Но вот они, несколько смелых цветков, уже пробились сквозь этот устав. Их лепестки растрёпаны, словно только что пережили удар. И в этой случайности композиции для меня открывается главная правда о времени, в котором мы живём. Новая жизнь не марширует строем, она пробивается тихо и незаметно. Она путается в обычной траве, пахнет не кровью, а сырой землёй. Её хочется не нести к подножию монумента, а просто поставить в стакан на подоконник. Эти бледно-розовые гвоздики, робкие и растерянные, незаметно доказывают, что настоящая сила – это не всегда громкий крик. Иногда – это тихий, но упрямый бунт лепестков, которые просто хотят жить по-своему. Оставив картину, я ещё долго думал об этом парадоксе: гвоздика, символ борьбы, вдруг заговорила на языке нежности. Возможно, художник показал нам не цветок, а наше собственное время – эпоху бледно-розовых гвоздик, что распускаются вразброс, несмотря на то, что раньше «полагались» только красные. Александр ВАРЦЕВ 2026 год