Иван Грозный и «добрые» короли Европы: кто на самом деле был кровожаднее?
Иван Грозный и «добрые» короли Европы: кто на самом деле был кровожаднее? Иностранцы, побывавшие в Московии при Иване Грозном, не скупились на мрачные краски. Английский посланник Джером Горсей, не раз общавшийся и даже игравший с Иваном Васильевичем в шахматы, писал о царе как о правителе, чья воля неотделима от страха и крови, а другие заезжие наблюдатели охотно подхватывали образ неукротимого восточного тирана. Особенно в этом усердствовали поляки, немцы, французы и англичане. Эти строки крепко въелись в историческую память — и до сих пор звучат как приговор. Но стоит присмотреться к Европе XVI века, и картинка начинает трещать по швам. Во Франции при Карле IX в 1572 году грянула Варфоломеевская ночь: за считаные дни по всей стране погибли до 30 тысяч гугенотов. Это была не хаотичная резня, а спланированная акция при прямом участии двора. В Польше, особенно после Люблинской унии 1569 года, к православным малороссам относились как к недолюдям — «быдлу» (скоту). Их лишали прав, земель и доступа к власти, принуждали к переходу в унию, а при сопротивлении — жестоко карали. Восстания крестьян и казаков подавлялись с особой жестокостью: известны случаи, когда пленных сажали на колья, сжигали заживо или отправляли в польские тюрьмы, где смерть от голода и пыток была обычным делом. В Англии Генрих VIII превратил казни в систему: по «закону о бродяжничестве» на виселицы отправили десятки тысяч человек — счёт нередко ведут на 70–72 тысячи. Для Тюдора это была обычная государственная политика, такая же рутинная, как сбор налогов. В Нидерландах под властью Филиппа II герцог Альба методично подавлял мятежи, и его «Совет по делам о мятежах» заработал мрачную славу «Кровавого совета»: тысячи приговоров, показательные расправы, устрашение как главный инструмент управления. На этом фоне масштабы опричного террора в России выглядят иначе. Историки спорят о числе жертв, но большинство оценок укладываются в диапазон от нескольких тысяч до примерно 15–20 тысяч за всё правление. Разница не только в цифрах, но и в оптике: про Грозного писали как про «варвара», а про европейских монархов — как про законных государей, которым дозволено карать. Двойной стандарт той эпохи работал безотказно. Получается, «кровожадность» Ивана Грозного — это не столько уникальная жестокость, сколько удачно сложившийся образ, усиленный свидетельствами предвзятых наблюдателей. Я ни коем образом не оправдываю Ивана Васильевича, с опричниной был перебор, но в XVI веке насилие было универсальным языком власти — и европейские дворы владели им не хуже, а то и куда изощрённее, чем Москва. Тени в ТГ
Канал в каталоге Максиметера
1 245 подписчиков · Прочее