Истории из Жизни

ВЕЧЕРА С САМОВАРОМ Помню, было дело лет двадцать назад. Конец июня, соловьи с заката не смолкают, а я после дневной беготни по участку – то к бабе Марусе на чаек, то к Семёну Ивановичу давление глянуть – собираюсь домой. Только выхожу из медпункта, а навстречу шум голосов от Лукичевой избы. Заглянула – и, батюшки, вижу: на лавочке у крыльца вся наша улица. Посередине, как сердце деревенского вечера, стоит старый пузатый самовар. Парит, покрикивает в клубах пара. К нему очередь из кружек – у кого расписная, у кого советская стеклянная с подстаканником. А к чаю – булочка горячая, варенье в розетках да ложка мёда свежего, утром с пасеки принесённого. – Валентина Семёновна, садитесь! – машет хозяйка тётка Арина. Села я, кружку крепкого налила, слушаю разговоры. Такие вещи только в деревне случ…

Назвал обузой — Ты серьезно? Соня, мы еле сводим концы с концами. Я один впахиваю, а ты предлагаешь мне добровольно засунуть голову в петлю на тридцать лет? — Даня, тише, Коля только уснул, — устало вздохнула Соня. — Нам тесно в этой однушке. Коля растет… — Тесно? Раньше тебе было не тесно, когда мы по два раза в год в Турцию летали и по ресторанам ходили. А теперь что изменилось? — Изменилось то, что у нас ребенок. И я в декрете. — Вот именно! Ты не работаешь! — он понизил голос, но злость никуда не делась. — Я один тяну ипотеку, коммуналку, еду, лекарства. А теперь еще и твое лечение. Соня молчала, чувствуя, как снова ноет зуб. — Пока ты не приносишь деньги, решения принимаю я, — отрезал Данил и ушел в комнату. Соня осталась стоять в коридоре, понимая: дело уже не в деньгах. Ран…

Три года Ольга терпела родителей мужа в своей квартире — пока однажды не сказала «хватит» Свёкры приехали «на неделю, пока идёт ремонт», но остались почти на месяц. За это время Раиса Семёновна хозяйничала в доме как у себя: носила Ольгины вещи, переставляла мебель, убрала фотографии её родителей и постоянно напоминала, что «женщина должна обслуживать семью». Николай Петрович разговаривал приказами: — Ужин сам себя не сварит. Иди на кухню. А муж Игорь каждый раз просил одно: — Потерпи. Они же родители. Но терпение закончилось в тот вечер, когда свекровь снова начала насмехаться над Ольгой — за отсутствие детей, за работу, за «слишком самостоятельный характер». Тогда Ольга впервые достала папку с документами и спокойно сказала: — Это моя квартира. Не семейная, не временно общая. Моя. …

Во время блокады эту маленькую девочку эвакуировали из Ленинграда. Леночка её звали. А фамилию свою она забыла, такая она была маленькая и измученная. Она потеряла всю семью; маму, бабушку, старшего братика… А ее нашла специальная бригада истощенных девушек - тогда ходили по квартирам страшной блокадной зимой, искали детей, у которых погибли родители или при смерти были… Вот Леночку нашли и смогли отправить в эвакуацию. Она не помнила, как детей везли в тряском грузовике по льду, не помнила, как попала в детский дом; она маленькая была. Как истощённый гномик с большой головой на тонкой шейке… И она уже не хотела кушать. Такое бывает при дистрофии. Она лежала в постельке или сидела на стульчике у печки. Грелась. И молчала. Думали, что Леночка умрет. Много детей умерло уже в эвакуации; сил…

Я видела много счастливых семей, Где самое страшное скрыто за кадром. Где жены сползают в слезах по стене, Когда притворяться счастливой не надо. Я знаю немало успешных мужчин, Которых встречает пустая квартира. И боль, о которой мы сами молчим, Когда в сердце даже не раны, а дыры. Я часто встречаю людей непростых, В чью душу нельзя, даже будучи другом. Когда слишком много ударов под дых От тех, кто однажды ворвался без стука. Нельзя не запомнить жестокий урок, Нельзя осудить за закрытые двери, Когда за затылком взводили курок Те руки, которым до гроба был верен. Я знаю немало несчастных семей, И знаю счастливых людей-одиночек. И тех, кто уже не подпустит к себе, Едва прозвенел нехороший звоночек. Для близких людей не жалеем мы слов, Но разве нам хочется дума…

Я купила билет в один конец в другую страну. С одним чемоданом и верой в чудо Мне было 25. Я жила в маленьком городе, работала продавцом, встречалась с парнем, который меня не любил. Всё было серо, скучно, безвыходно. Однажды ночью я не спала, листала ленту, увидела фото Австралии. Океан, солнце, улыбающиеся люди. Я подумала: «А что, если?» На следующий день я купила билет в один конец. Визы не было, денег было в обрез, языка я не знала. Друзья сказали: «Ты сумасшедшая». Родители: «Ты нас погубишь». Парень: «Ты без меня нигде не пропадёшь?» Я села в самолёт. Первые полгода были адом. Я жила в хостеле, мыла полы, недоедала, плакала по ночам. Хотела вернуться, но билет был в один конец. А потом встретила человека, который научил меня языку. Потом нашла работу. Потом поступила в университет…

Вcпоминаю чаcтенько баб Шуру. Двоюродная бабка моя. Имела головокружительный роман в 82 года, cо cвадьбой, переездом в cоcеднее cело и поcледующими похоронами молодого мужа (на деcять лет её был моложе cокол яcный). Познакомилиcь в романтичеcкой обcтановке — в очереди на анализы. То ли на cахар, то ли на биохимию, не помню. Баб Шура помнила. И он её там, значит- «приглядел» (cо cлов потерпевшей). И начал «ходить». А ходить надо было из cоcедней деревни, на минуточку — двадцать километров. А автобуc курcирует между cёлами по магичеcкому раcпиcанию, которое ведомо только архангелам и ангелам, но не человекам. Кто поможет преcтарелому родителю в амурных делах? Конечно же дети! Cтарший cын «жениха» два меcяца в режиме нон-cтоп возил влюблённого отца cвоего cемидеcяти двух лет на «cвиданки». По…

У Маши на лице были написаны все три её высших образования. Поэтому мужчины с ней только здоровались. Найти мужчину, интеллект лица Маши которого не отпугивал, было сложно. И Маша стала носить вуаль. Хотя её две подруги были против и говорили, что такое сейчас не носят. Но Маша помнила стихи Блока про таинственную незнакомку. Она представляла себе, как сидит на веранде ресторана, смотрит на закат и держит в руке бокал французского вина. И к ней подходит... Впрочем, на этом фантазии Маши обрывались. Она никак не могла составить портрет, который бы ей подходил и внешне, и внутренне, и по числу дипломов. С вуалью сразу возникли проблемы. Очень сложно было втискиваться утром в рейсовый автобус. Когда тебя пихают в спину, трудно выдержать загадочность. После очередного толчка Маша не выдержа…

Ночь. Улица. Фонарь… Выходят после работы две немолодые продавщицы. Поговорили о том, о сем. Одна другой: - Ой, устала, как собака. Сейчас бы на чем угодно домой доехала, хоть на вертолете… Трамвая-то не дождешься уже… Другая ей в ответ с иронией: - Нет уж спасибо, я ТОЛЬКО сама… И поведала следующую историю: - Стою как-то на остановке... вечер, поздно уже, на улице ни души, трамвая как всегда нет и нет, сумки тяжеленные… Потом смотрю, вдалеке кто-то прыгает. Я напугалась, отошла вглубь остановки и вижу…парень на метле скачет, остановился напротив меня и спрашивает: - Чего, нет трамвая? Я стою, ни жива, ни мертва и говорю: - Нет пока, но придет скоро. А он: - Вряд ли ты его дождешься, время-то позднее, садись, подвезу тебя! Я ему с испугом: - Да что вы, спасибо, я сама как-нибудь… А он мне…