Доктор философских наук Елена Косилова о понимании, понимании как власти, превосходстве... — 23 июля 2026 г. в 19:42:53.619
Доктор философских наук Елена Косилова о понимании, понимании как власти, превосходстве созерцания, насыщенном феномене, даре: Что такое понимание? Нелегко дать ответ на этот вопрос. Много разночтений возникает из-за того, что понимание, так сказать, понимается по-разному. Можно понять математическую теорему, текст на иностранном языке, принцип работы механических часов, переживания своего друга, академическую музыку, самого себя и свой мир. Можно понять или не понять философский текст. Ясно, что это разные типы понимания, задействующие разные когнитивные и гносеологические механизмы. Все виды понимания объединяются общей чертой: все они происходят «внутри» субъекта. Это, говоря словами Гуссерля, конституирование смысла. Мы понимаем свой жизненный мир, себя самих и свои планы. Мы «движемся всегда уже в некой бытийной понятливости» . Невозможно «отключить» понимание, поскольку оно предшествует любой мысли. Это постоянно подчеркивал Хайдеггер в «Бытии и времени», и эта мысль восходит к Гуссерлю. Конституировать смысл и есть понять. Понять означает присвоить себе, интегрировать в свой мир. Гуссерль останавливался на чисто мысленных интерпретациях, Хайдеггер подчеркивал важность действия в мире, возможностей, набросков, проектов. При этом у Хайдеггера бытие в будущем приоритетнее бытия в настоящем, экзистенция – это выступание из себя, вперед-себя-забегание, или, как переводит В. Бибихин, бытии-вперед-себя . Что означает понять, помимо нейтрального «конституировать смысл»? Когда мы понимаем, мы присваиваем себе, мы начинаем обладать, обретаем власть. По меньшей мере, когда мы владеем идеей, мы можем многое с ней сделать, повернуть так и этак, проинтерпретировать по-своему. Мы присваиваем себе идею, она делается наша. Мы расширяемся, распространяем свой мир вовне. Чем больше мы понимаем, тем сильнее и свободнее оказываемся перед лицом новых мыслей. Обрести власть – значит стать господином. Господин больше не связан с миром, он почивает на лаврах. Властвуя, ты больше не познаешь, ты закрыл себе путь к дальнейшему пониманию, твой мир стал твоим, но перестал быть миром как таковым. Как таковой, мир нельзя ни понять, ни присвоить, ни сделать предметом власти. Мы погрузимся в то, что Хайдеггер называет «усредненная бытийная понятливость». Вот против этого и возникает бунт. Против того, чтобы подвести все под понятия, и даже против того, чтобы обжиться в мире и завладеть им посредством своих привычек и проектов. Изначально это мужественная и благородная экзистенциальная позиция отказа. Я отказываюсь присваивать себе мир. Я исключаю себя из числа эксплуататоров и собственников. И речь идёт не только о мире, так сказать, политики и предпринимательства. Речь идёт об очень глубоком отказе от проектов и интенциональных набросков, без которых невозможно обыденное понимание. Насыщенный феномен не вписывается в проекты, которыми переполнено наше понимание. Ему не предшествует интенциональный набросок как имеющееся заранее предпонимание, как готовность что-то понять. Марион подчеркивает событийность такого феномена: он разрывает единство опыта. Он, по сути, превосходит понимание. Теория дара учит, что феномены должны вести сознание за собой, не давая ему заняться излишним конституированием. И есть надежда, что субъект сможет хотя бы предварительно отделить собственную интерпретацию от того, что ему даёт сам феномен. В этом смысле Марион часто употребляет термин «созерцание». Созерцание, говорит он, должно превосходить понятия. У Мариона насыщенный феномен даже не созерцается полностью, и тем более не допускает выражение в понятиях.