Он бросил сумку в репейник и уехал. Сказал: живи тут, не мешай. Мать осталась у гнилого... — 5 июля 2026 г. в 04:05:01.217
Он бросил сумку в репейник и уехал. Сказал: живи тут, не мешай. Мать осталась у гнилого сруба одна. Она не плакала. Она позвонила Спортивная сумка шмякнулась в заросли репейника. Сверху упал свёрнутый плед. — Вот, — сказал Игорь, не выходя из машины. — Ключи под ковриком. Там свет есть, вроде. Я стояла на обочине и смотрела на сруб. Старый, почерневший от времени, с просевшим крыльцом и окном, заколоченным фанерой. Бабкин дом. Никто не жил здесь лет двадцать. — Игорёша, — сказала я тихо, ещё надеясь, что это просто недоразумение, шутка, которая вот-вот развеется. — Это несерьёзно. — Мам, мне некогда. Света сказала — или она, или ты. Я выбрал. — В голосе не было злости. Хуже — равнодушие. — Тут деревня рядом, магазин есть. Пенсия у тебя идёт. Проживёшь. — Игорь. — Мам, не начинай. — Он взялся за рычаг передач. — Я позвоню. Машина развернулась. Уехала. Я смотрела ей вслед, пока не скрылась за поворотом. Потом посмотрела на сруб. Потом — на свои руки. Последние семь лет я жила с сыном и невесткой — Светой, которая с первого дня смотрела на меня как на временное неудобство. Я терпела. Думала — уладится. Не уладилось. Я подняла сумку. Отряхнула репейник. Достала телефон. Сигнала почти не было — одна палка. Но хватило. Я нашла номер. Нажала. — Алло, Зина? — сказала я. — Это Валя. Да, Степанова. Зина, у меня к тебе разговор. Ты говорила, что дом в деревне продаёшь — второй, у реки. Он ещё свободен? Зинаида Петровна — бывшая коллега, учительница математики на пенсии — приехала через сорок минут. Увидела меня у сруба. Увидела сумку и плед. — Игорь? — спросила только. — Игорь, — подтвердила я. — Садись в машину. Дом у реки — твой, если хочешь. Я давно хотела тебе предложить, но ты говорила, что живёшь у сына. — Жила. Мы поехали смотреть дом. Небольшой, но крепкий — Зинин муж строил на совесть, сорок лет назад. Печь, колодец во дворе, яблоневый сад, из которого открывался вид на реку. — Сколько просишь? — спросила я. — От тебя — ничего. Поживи пока так. Потом решим. — Зина, я не возьму просто так. — Тогда помогай с огородом. Мне одной много. Я смотрела на реку за окном. — Хорошо, — сказала я. — Договорились. Утром следующего дня я позвонила в банк. Счёт у меня был свой, личный — пенсия приходила туда. За семь лет у сына я почти не тратила на себя, всё откладывала, даже сама не зная зачем. Копилось. Потом позвонила районному нотариусу — мы были знакомы много лет, мои ученики вырастали в разных профессиях, и Андрей был одним из них. — Андрюша, — сказала я. — Мне нужно оформить документы. Я хочу купить дом. — Какой дом, Валентина Степановна? — У Зины Громовой. Тот, что у реки. — Когда подъедете? — Завтра, если можно. Пока шло оформление, Зинаида рассказала соседу — Фёдору Михайловичу, бывшему председателю колхоза, человеку, который знал в районе всех и вся уже лет сорок. Рассказала, как Игорь привёз мать к гнилому срубу и уехал, даже не обернувшись. Фёдор Михайлович молчал. Потом сказал: — Он же у нас в районной администрации работает. Зам по хозяйству. — Знаю. — Интересно. — Что интересно? — Да вот, в прошлом месяце была проверка по муниципальным контрактам. Они там у себя много чего нахимичили. Я молчал — думал, не моё дело. — А теперь? — А теперь — своё. Он достал телефон...