" А знаете ли Вы...?"
" А знаете ли Вы...?" Что с 1905 года и до 1920 года улица Бунина носила имя Кондратенко, в честь генерал-лейтенанта Романа Исидоровича Кондратенко, погибшего в декабре 1904 года при обороне Порт-Артура в русско-японскую войну. И хотя улица была переименована, но еще долго упоминалась как Полицейская. Тело погибшего генерала Кондратенко из Порт-Артура в Петербург перевозили для похорон через Одессу. В Одессу тело генерала было доставлено из Порт-Артура морем. Из карантина гроб с телом везли по Полицейской улице, а затем по Пушкинской до вокзала. Ю. Олеша в своей автобиографической повести «Ни дня без строчки» так описывает это событие: «В пасмурный летний день – и тем более летний, что он был пасмурный, когда зелень прямо-таки красовалась на сером фоне, – мы с бабушкой стояли в парке над панорамой порта и распростертого до горизонта моря и смотрели на то интересное и новое для нас, что происходило в порту. Мое внимание останавливалось главным образом на некоей лошади – черной, которую вели под уздцы. Конечно, слово «гроб» фигурировало в нашем переговаривании с бабушкой, поскольку мы смотрели на похороны, но я не помню гроба. Наверно, был и катафалк, вернее всего, даже лафет, поскольку похороны были военные, но я смотрел только на лошадь. Я не знал тогда, что есть обычай вести за гробом военного его боевого коня, и, увидев это впервые, стал весь принадлежать этому зрелищу. Я не видел на таком расстоянии ни глаз лошади, ни губ, ни гривы, как рельефа волос, – просто двигался силуэт лошади, даже не силуэт, а скорее какое-то ватное ее изображение, из черной ваты, глухо-черное. – Генерал Кондратенко, – то и дело повторяла бабушка. Хоронили генерала Кондратенко, чей прах привезли из Маньчжурии, где он погиб на войне с японцами. Вскоре похороны исчезли из поля нашего зрения. Невидимо для нас они проследовали из порта в город и пошли затем по улице, которая впоследствии стала называться улицей Кондратенко. Мы остались с бабушкой в парке среди серого, я бы сказал, полного, круглого воздуха, рассекаемого острыми листьями одних деревьев и, наоборот, получавшего еще большее округление от кругло ложившихся на него сережек других деревьев – мелких-мелких сережек, собранных в висюльки и венчики кремового цвета с каким-то треугольным присутствием зеленого. – Генерал Кондратенко, – то и дело повторяла бабушка». Этот же эпизод описывает и В. Катаев в уже упоминавшейся повести «Белеет парус одинокий»: «Однажды в конце сентября в порт пришел большой белый пароход с телом генерала Кондратенко, убитого в Порт-Артуре. Почти год странствовал громадный, шестидесятипудовый ящик со свинцовым гробом по чужим землям и морям, пока наконец не добрался до родины. Здесь, в порту, его поставили на лафет и повезли по широким аллеям одесских улиц на вокзал. Гаврик видел мрачную, торжественную процессию, освещенную бедным сентябрьским солнцем: погребальные ризы священников, кавалерию, городовых в белых перчатках, креповые банты на газовых уличных фонарях. Мортусы в черных треуголках, обшитых серебряным галуном, несли на палках стеклянные фонари с бледными языками свечей, еле видными при дневном свете. Беспрерывно, но страшно медленно играли оркестры военной музыки, смешиваясь с хором архиерейских певчих. Нестерпимо высокие, почти воющие, но вместе с тем удручающе стройные детские голоса возносились вверх, дрожа под сводами вялых акаций. Слабое солнце сквозило в сиреневом дыму ладана. И медленно-медленно двигался к вокзалу посредине оцепленной войсками Пушкинской улицы лафет с высоко поставленным громадным черным ящиком, заваленным венками и лентами». И хотя авторы упоминают разные месяцы прибытия парохода в Одессу, один – летом, а другой в сентябре, но это сути не меняет. Погребение генерал-лейтенанта Р.И. Кондратенко состоялось в Петербурге в Александро-Невской лавре 25 сентября 1905 года. #История_Одессы #Одесса