В общем, как я выше вам рассказала, терапия от папиного рака долго ему помогала, всё бы... — 11 июня 2026 г. в 09:58:45.766
В общем, как я выше вам рассказала, терапия от папиного рака долго ему помогала, всё было стабильно. Но потом в один момент показатели ПСА начали расти, при том так стремительно! Видимо, появилась резистентность. Сдав все анализы, выяснилось, что у папы пошли метастазы в кости. И тут врач нас снова как бы успокоил, сказав, что в кости - это не так страшно, как в органы, и нам повезло, ведь в них легче подавить рапространение. Он сказал, что сейчас есть новый метод химии, называется «радионуклидная терапия». В отличии от классической химии, где в организме человека убивают «и плохое и хорошее», и восстановление потом очень сложное, радинуклидка атакует только плохое. Мы , можно сказать, выдохнули. Мы собрали все документы и анализы, каким-то чудом попали даже на ближайшую группу, которая заканчивала формироваться. И вот, в конце января папе сделали первую радионуклидку (всего их должно было быть четыре). В следующий раз нужно было прийти в конце марта. После терапии папа чувствовал себя хорошо, показатели ПСА упали в 2 раза. Мы были счастливы. И вот, к концу марта мы начали заново собирать все анализы. Параллельно мы стали замечать, что папа стал будто очень ленивый. Он всё больше стал лежать, не хотел ничего делать, у него падало давление постоянно. Мы пытались его тормошить, говорили, что надо расхаживаться, поднимали ему давление всеми способами итд. И вот в день, когда ему должны были сделать вторую радионуклидку, пришли последние анализы, и врач сказал, что с такими показателями химию делать нельзя. Мол, поднимайте показатели и возвращайтесь. Мы обратились к гематологу. Она сказала, что у папы «рухнула кровь», это частая побочка после радионуклидки, потому что такая терапия угнетает костный мозг, и соответственно кровь начинает плохо производиться, отсюда жёсткая анемия и низкие тромбоциты. Она сказала сделать 3 укола Эральфона с периодичностью в 3 дня, и ждать, пока он начнет стимулировать костный мозг дальше работать. В это время папа жил у меня, я сама делала эти уколы. Папа в основном всегда лежал, отказывался от еды, поэтому я ему замешивала протеин, чтобы он хоть как-то питался. Ко мне приезжали сёстры, мы готовили папе любимые блюда, чтобы у него пробудился аппетит: блинчики с икрой, картошечку с селёдкой, тушёную печень итд. У папы не было сил ни на что. Самым душераздирающим было видеть, как Алина всё равно пыталась с ним играть 😢. Папа просто лежал на диване, а Алина обклеивала его наклейками, играла по ролям в игрушки, либо просто рисовала, сидя рядом с ним. В общем, она от него не отходила, и без слез невозможно было на это смотреть. Мы с сестрами продолжали следить за анализами, папа уже не мог пойти сам их сдать, и я вызывала забор анализов на дом. Каждый раз, когда папе делали «укол», Алина спрашивала: «Ну, всё? Теперь дедушку вылечили? Он здоров?» И вот в один день папины анализы пришли с результатом гемоглобина 40, я написала гематологу, она сказала срочно вызывать скорую, чтобы сделали переливание крови.