Алексей Громский, ведущий аналитик Агентства Политических и Экономических Коммуникаций ... — 11 июня 2026 г. в 08:11:01.298
Алексей Громский, ведущий аналитик Агентства Политических и Экономических Коммуникаций (АПЭК), автор канала ГромскиеНовости В преддверии Дня России интересно посмотреть, как на Северо‑Западе сами регионы формулируют свою роль в стране - и через это меняют подход к развитию. В последнее время на Северо-Западе логика развития регионов ощутимо меняется. Долгое время повестку задавали федеральные мегапроекты: туризм Петербурга и Ленинградской области, крупная инфраструктура для Севморпути, Высокоскоростная магистраль, в общем, поручения, которые спускались «сверху» и становились для новых губернаторов якорными задачами. Сейчас всё чаще отправная точка - не указ из Москвы, а ответ самого региона на простой вопрос: чем мы отличаемся и зачем мы стране. Вологодская область последовательно выбирает роль «окна в Китай». Есть представительство региона в Китае, открылся Музей традиционной китайской культуры в Вологде, в школах появляется ушу и китайский культурный компонент. Это уже не экзотика, а новая функция региона: быть мостом между Северо-Западом и Китаем. В ситуации, когда экспорт всерьёз и надолго разворачивается на Восток, а прежний западный приграничный статус стал скорее проблемой, Вологда предлагает Северо-Западу другую линию - не только «граница с Европой», но и «коридор на Восток». А вот Псковская область напротив делает ставку на приграничную идентичность. Через проекты по традиционной культуре, образовательные программы, работу с соотечественниками регион меняет знак у слова «граница». Псков описывает себя как место, куда можно вернуться, сохранить свою историю и при этом встроиться в новую экономику. Привлечение соотечественников, создание для них нормальных условий жизни - это не только гуманитарная миссия, но и кадровый резерв для: школ, больниц, агропрома Псковской области. Ненецкий автономный округ трезво признаёт: конкурировать с Мурманском или Петербургом за роль главного узла Северного морского пути он, наверное, не может. Вместо этого НАО выстраивает свою значимость через коренные малочисленные народы Севера. Вводится уполномоченный по правам КМНС, поддерживаются традиционные промыслы, этнолагеря, культурные программы. Посыл прост: «на севере жить и работать можно» - и это не теория, а повседневная практика традиционных общин. За счёт этого НАО становится заметным центром освоения Русского Севера через историю, культуру и идентичность, а не только через трубы и маршруты. Во всех этих историях появляется новая социальная архитектура. Сначала регион формулирует свою роль - «окно в Китай», «лаборатория приграничья», «столица КМНС» - а потом под эту формулу подтягивает школы, музеи, правовые институты, бизнес и демографию. Развитие больше не сводится к тому, чтобы «освоить территорию по единому шаблону». Это хорошая попытка играть свою, а не чужую роль в общей конструкции страны.