Трансформационные игры. Обучение игропрактиков, консультации, экспертиза.
Образование · 5 октября 2026 г.
Дневник пластилиновой вороны, или Как я спустилась с трона в пилотке пионера
Дневник пластилиновой вороны, или Как я спустилась с трона в пилотке пионера У каждой игры должен быть автор.Тот, кто придумал правила, понимает механику, знает тайные ходы и обычно находится немного над процессом. Я — автор трансформационной игры «Во весь голос». Я же — президент Ассоциации «ИГРОСФЕРА». Когда Самарское отделение вместе с пространством SPACE задумало профессиональный слёт в пионерском формате, у меня был вполне законный шанс остаться наверху: открыть мероприятие, сказать речь и посмотреть, как работает придуманная мной система.Но в Самаре мы решили играть по-честному. На входе я мысленно сдала президентскую корону в камеру хранения, надела пилотку, красный галстук и ушла в свой отряд — «Пластилиновые вороны». И уже внутри стало понятно: мы сделали не просто конференцию и не просто трансформационную игру. Мы попробовали геймифицировать целый профессиональный день. И у нас получилось. В основе «Во весь голос» — пять секторов: Лидерство, Слово, Связи, Дисциплина и Время. В каждый сектор мы встроили эксперта. Причём никто не готовил «доклад по моей игре». Каждый пришёл со своей профессиональной темой — и эти темы удивительно точно легли в механику секторов.Получилось не:«доклад → следующий доклад → ещё один доклад»,а единый маршрут, где экспертность разных людей становилась частью трансформационного процесса. Второй важный элемент — вожатые-игропрактики. У каждой из пяти команд был свой вожатый. Он не просто показывал дорогу между залами, а удерживал группу, переводил её от сектора к сектору и помогал не выпадать из процесса.И здесь особенно ясно проявились три разные роли:эксперт отвечает за содержание; автор — за механику; вожатый — за непрерывность пути группы. А ещё появились карточки пути SPACE. Этого раньше в «Во весь голос» вообще не было. Эксперт давал профессиональную рамку. Сектор запускал работу. А карточка становилась личным продолжением маршрута. В итоге соединились четыре слоя: игровая механика + экспертное содержание + групповая динамика + индивидуальный путь участника. И я поймала себя на мысли:«Кажется, мы тестируем не просто программу слёта. Мы тестируем новый формат профессионального события».Пять команд проходили одни и те же секторы — но проживали их совершенно по-разному.Где-то быстро возникала близость. Где-то спор. Где-то сопротивление. Где-то юмор.То есть одновременно существовали пять версий одной игры.И вот тут моя президентская корона окончательно потеряла смысл. Я сидела в пилотке среди «Пластилиновых ворон» уже не как человек, который знает, как всё должно происходить, а как человек, с которым это происходит.После примерно 2,5 часов игрового маршрута был обед. А затем — большая общая рефлексия: что произошло? Что стало видно? Что повторялось в разных командах? Что каждый забирает с собой?И пять параллельных маршрутов снова собрались в один. Но на этом день не закончился. Вечером, уже имея собственные наблюдения, вопросы и материал для работы, каждый из нас ещё на два часа погрузился в полноценную трансформационную игру. Люди входили в неё уже не «с нуля». У них были реакции, карточки пути, опыт пяти секторов, разговоры в отряде и общая рефлексия.Для меня именно это стало главным экспериментом Самары. Конференция даёт знания.Трансформационная игра создаёт личный опыт.Группа добавляет отношения. А игровая архитектура позволяет всему этому происходить одновременно. Наверное, иногда автору действительно полезно снять корону, надеть пилотку и пройти собственный маршрут изнутри.Чтобы проверить не только, как работает игра.Но и работает ли она на тебе. И да — «Пластилиновые вороны» дошли до конца. Немного помятые, местами перелепленные, зато совершенно точно уже не той формы, в которой пришли утром.