Суровый грузинский маркетинг в действии 🙈
Суровый грузинский маркетинг в действии 🙈 Я сидела у монитора и обсуждала с людьми маркетинг. Люди в зуме внимательно кивали. У них были серьезные лица, приличная одежда и выключенные микрофоны, за которыми они наверняка жарили картошку. В прихожей тяжело хлопнула дверь. Так хлопает дверью старшая дочь Влада, когда на полпути к взрослой жизни вдруг вспоминает, что забыла дома наушники, ключи или веру в человечество. Я закончила причинять пользу и пошла в коридор. Муж сидел за своим столом. Лицо у него было просветленное и немного деревянное. Так обычно выглядят полярники, к которым в палатку без стука заглянул белый медведь, вежливо поздоровался и спросил, который час. — Влада возвращалась? — спросила я, заглядывая в пустой коридор. Муж медленно повернул голову. Посмотрел на меня долгим, немигающим взглядом мудреца, постигшего дао, и тихо сказал: — Ты сейчас офигеешь. Я приготовилась. В семейной жизни фраза «ты сейчас офигеешь» обычно означает, что либо потек кран, либо хомяк научился открывать холодильник изнутри. Но масштабы оказались иными. — Сижу, — начал муж голосом диктора, читающего сводку погоды перед концом света. — Работаю. Код пишу, никого не трогаю. Вдруг в дверь стучат. Коротко так, по-деловому. Я даже со стула встать не успел, как ручка дергается. Замок щелкает. Дверь распахивается настежь. Муж сделал паузу, чтобы я прочувствовала драматургию момента. — И заходит тётка. Совершенно незнакомая, грузинская женщина. Переступает порог, окидывает взглядом нашу прихожую, смотрит прямо на меня и с неподдельным интересом спрашивает: «Сыра хочешь?» (дословно 🙈) Я представила картину. Седьмой этаж. Закрытая дверь. Тихий семейный полдень. И женщина, несущая сыр сквозь пространство и время, сметая на своем пути замки, сомнения и нормы уголовного кодекса. — А ты? — выдохнула я. — А я впал в кому, — честно признался муж. — Все мои высшие образования, инстинкт самосохранения и навыки ведения светской беседы просто испарились. Мозг выдал критическую ошибку. Я смотрел на неё снизу вверх и чувствовал себя песчинкой в жерновах судьбы. В итоге смог только выдавить одно тихое: «нет, не хочу». — А она? — А она ничуть не расстроилась. Вздохнула с легким сожалением о моих финансовых возможностях, молча развернулась, вышла на лестничную клетку и аккуратно закрыла за собой дверь. Снаружи. Муж снова уставился в монитор. Я пошла забирать Юну из школы с мыслью о том, что сколько дет живу в Батуми, такого ещё не видела. Люди, которые боятся продавать, это, блин, мастер-класс: пришел, открыл чужую дверь с ноги, предложил сыр, получил отказ, ушел в закат искать более осознанную аудиторию. Доставка на дом, которую мы не заказывали, но заслужили. Я сижу офигеваю