https://atma.press/biglit-15/poetry-15/zeyfert_rm/
https://atma.press/biglit-15/poetry-15/zeyfert_rm/ Сердечно благодарю Андроника Романова за публикацию! * * * И руки твои на моих плечах, их прожилки родные, и тень от твоих полудлинных волос на моей щеке – были важнее картины. Но окно, грохоча, плыло навстречу сегодня, нас не захватывая с собой, словно бы налегке. Ты видел его спиной? Я вспоминаю это дневное стекло каждый день. Вещь приближалась не к нам: услышать не ухом – слюной, увидеть не глазом – рукой. Услышать, увидеть, раздеть. В комнате время стояло, словно бутылка в ведре со льдом. Нам оставалось бездействовать – вещь играла в знакомых лишь ей лучах, мимо шли мемы, события, люди. Дом отстранился от магии, скукожился, словно зачах. Что растворялось, бурлило, летучее, здесь? Вещи, когда хотят, ищут беседы, но только не этот круглый ландшафт: город семи холмов (тягуч по склонам, плечи его зудят), Рим как мир просочился в прииски древних шахт. Просто жило и сияло окно, дневное стекло, само по себе, без всяких чудес и прикрас, словно круглая ранка на теле или круглый пробел, равный многим мирам, в нём вовсе не было нас. Яркий, лишался окраски день, стучали часы, ты до волокна чувствовал мои руки, лицо; мы были заняты каждый своим: ты созерцанием нас, я созерцанием нас и окна, оно ещё отражало холмы (семь, как слои), и разные города, и остров Мадагаскар. Рассеянные и собранные сполна этим окном. Встретиться взглядом с дневным стеклом? Ты (словно срок истекал) крепко меня обнял и поднял над землёй. И пришедший из Рима гость, эта живая картина, круглый огромный глаз, окно глянуло мне в глаза и исчезло. Словно украденную кость, в землю мы зарываем, стыдясь, своё одиночество. А оно не стыдится нас. Ты был рядом, и только это меня спасло от мгновенной потери живого пейзажа. Вся речь была позади, где-то за той потерянной вещью, в полной тьме, из которой ты, я, дневное стекло. Я боялась дышать, любуясь иконописным тобой. Ты: прозрачные голубые глаза, взгляд внутрь себя, длинные брови и волосы, уверенно трогающие золотые виски, тонкий нос, крупных губ стекающая слеза, как молитва «Иисус, иди впереди», бархатный придыхательный звук тоски; мне хотелось слизать вкус молочного шоколада с поющих губ (Он вместе с тобой поёт) и два слога, твоё «люб- -лю» моё.