ЛОКУС И ТОПОС
ЛОКУС И ТОПОС Локус состоит из текстуальной ткани, он элемент или скорее группа элементов произведения. Локусы формируются внутри хронотопа произведения или, если не наблюдается концептуального сгущения пространственно-временных примет, внутри художественного пространства. С. Неклюдов на материале фольклора и вслед за ним Ю. Лотман на материале классической литературы рассматривали локусы как социокультурные пространства с более или менее чёткими границами и кругом более или менее чётких дотекстовых ассоциаций (локусы подвала, дворца, леса, моря и др.). Локус включает в себя ряд устойчивых стилевых клише, которые передаются по линии литературной преемственности. Опираясь на мнение Э. Курциуса, А. Махов характеризует топос как «устойчивые клише, схемы выражения (Ausdruckschemata)», которые распространились в античной и средневековой литературе вследствие влияния на неё риторики, где были источником аргументов . Топос – «нечто анонимное», он «срывается с пера сочинителя как литературная реминисценция» . Топос глубже индивидуального творчества и не является элементом произведения, он принадлежит материалу, из которого произведение извлекается. Топика самим своим существованием доказывает непрерывность литературной традиции. Идеи Курциуса, встретившие ряд противников, эффективно развил, к примеру, В. Фейт, продемонстрировавший жизненность идиллических топосов на примере литературы «золотого века» . Таким образом, мы наблюдаем, с одной стороны, чёткое разграничение понятий «локус» и «топос». С другой, прослеживается их тяготение друг к другу, поскольку локус может впитать в себя устойчивые клише топоса и также содержит в себе пласты глубже индивидуального изобретения.