Когда началась война, моей прабабушке было 6 лет. Но воспоминания об этих страшных днях... — 9 мая 2026 г. в 11:05:18.787
Когда началась война, моей прабабушке было 6 лет. Но воспоминания об этих страшных днях навсегда остались в её памяти. Она умерла в 2017 году. Очень много рассказывала нам о войне. ____ Война - это... Все время хотелось есть. Самое яркое воспоминание о войне, это то, что все время хотелось есть. Помню, несёт меня дядька со школы. Была, была и в войну школа. Одна на весь город. Все там учились, кто остался. Разные возрасты в одном классе. Тетрадей не было, в старых книгах между строк писали. Ну так вот, несёт меня дядь Ваня. Идти далеко, у меня у маленькой сил нет. Он посадит меня на плечи и несёт. Идёт и что-то жуёт. Комок такой, серый. Я его спрашиваю: — Это что у тебя? А он смеется: — Халва! — говорит. Я ему: — Дай! Он и дал. Мне протягивает, а сам смеëтся. Он сам мальчишкой был. Что там ему было, семнадцать... Кусаю я, а то не халва, а жмых. На маслокомбинате семечки отжали. Вот то, что осталось после выжимки масла... И он идёт это ест. И тем доволен. Это сорок первый был. А в сорок втором их обоих призвали. И дядь Петю и дядь Ваню. И оба погибли. Дядь Ваня почти сразу... Дядь Петя почти всю войну прошел. В сорок пятом уже погиб. До младшего лейтенанта дослужился с красноармейца. А мы? Мы так и остались. Никакой эвакуации не было. Немец стоял прям тут. На наш город три концлагеря было. Представляешь? Двадцать тысяч населения, половина на фронт ушло, и на оставшихся три концлагеря. Страшно было. Всех детей, кто старше двенадцати, увозили на трудовые работы. Муж мой будущий, уже подходил. А из-за голода мелкие все были, щуплые. Так мать его метрику сожгла, а всем сказала, что ему девять. Он так и остался, в документах с тридцать третьего, а в семье, с тридцатого. Что тебе еще о войне рассказать? Прихожу как-то домой, а мать курицу варит. Запах стоит, аж голова закружилась!!! — Мама, ты купила? — Купила, купила, ешь быстрее. А потом я узнала, что она просто по улице шла, а под ноги курица... И никого людей. Она ей шею свернула и в сумку. И бегом домой. Все равно все немец бы забрал. Они ж весь скот к себе сгоняли. Помню, как бомбили. Это в самом начале, в сорок первом. Еще до оккупации. Сбежим в подвал, мать нас одеялами накроет, сама сверху ляжет, даже нос не даёт высунуть. Я лежу, мне дышать нечем, я, значит, злюсь на мать... А она... Ей вот это все пережить, а потом одной на всю жизнь остаться. Отец мой с войны не вернулся. Жив остался, но не вернулся. Ранило его сильно под Сталинградом. И какая-то медсестра его выхаживала. Долго. Он говорил: "С того света меня вытащила". Вот он к матери приехал и говорит: " Я ей жизнью обязан, я ее бросить не могу". И назад уехал. Вот так. А кончилась для меня война, когда дед пришел и говорит маме: "Пошли, дочка, домой." И вот мы в свой дом пришли. А тут яблони в цвету, птицы поют, красота! Вот у меня этот день, когда дед пришел, в голове так и остался, как день, когда война кончилась.