День сегодня урожайный на хорошие старые тексты. Продолжаю
День сегодня урожайный на хорошие старые тексты. Продолжаю Известно, что все европейские национализмы очень молоды. Ни один из них не старше Нового времени. Рыцари средних веков редко видели иноязычных собратьев, а увидев, общались с ними как с другими рыцарями, а не как с иноязычными. Даже в Мезоамерике конквистадоры вначале увидели в индейской знати таких же дворян как они сами, а презирали (не сразу) и ненавидели местных касиков не как инородцев, но как язычников. Крестьяне иноязычных не видели почти никогда, а их ксенофобия касалась любых вообще чужих и непохожих, включая в первую очередь высшие сословия. Понятно, что дворяне, говорящие на разных языках, были больше похожи друг на друга, чем на своих крестьян... Конечно, в довольно узких рамках объединенной латынью Европы. Новое время принесло с собой размывание сословных границ, национализм возник из (естественной?) ксенофобии низших классов, которой позволили усилиться до предела в узких границах маленьких государств "возомнившего о себе полуострова". Узкие границы, за которыми говорят на других языках - ключ к пониманию европейцев. Всех европейцев, но особенно самых молодых наций - чехов, хорватов, "украинцев". И ключ к тому, как они ужасаются России. "Нашей огромности боятся". А Россия для европейского национализма просто слишком большая, слишком многолюдная - и слишком христианская. Тут даже пролетарский интернационализм хорошо лег на почву: несть ни эллина, ни иудея - это и значит, что все люди братья.