Дом Ипатьева. Последние дни земной жизни святой Царской Семьи — 11 июля 2026 г. в 17:00:03.722
Дом Ипатьева. Последние дни земной жизни святой Царской Семьи 11 июля (28 июня) – день семьдесят третий. Четверг Из дневника Императора: «Утром около 10 1/2 час. к открытому окну подошло трое рабочих, подняли тяжелую решетку и прикрепили ее снаружи рамы – без предупреждения со стороны Юровского. Этот тип нам нравится все менее!. Начал читать VIII том Салтыкова». Этот том М. Е. Салтыкова-Щедрина был последней книгой, которую читал Государь. Императрица, отметив «Ирины день рождения» (Ирина – сестра Александры Федоровны, жена принца Генриха Прусского), Государыня также записала: «Снаружи появились рабочие и укрепили стальную решетку на наше единственное открытое окно. Несомненно, все время боятся, что мы вылезем наружу или установим контакт с караулом». Из дневника Александры Федоровны: «Зубр Комендант настаивал на свидании со всеми в 10 часов, но заставил нас ждать 20 минут, так как в это время завтракал и ел сыр...» У Государыни по-прежнему сильно болели ноги и она весь день оставалась в постели. Она писала: «Обедала только тогда, когда они так поздно привезли мясо. Анастасия читала мне, когда другие ходили гулять». В книге записей дежурств по Ипатьевскому дому за этот день указано: «11/VII. Доктор Боткин обращался с просьбой пригласить священника отслужить обедницу, на что ему было дано обещание, остальное все обычно». Очевидно, семья чувствовала надвигающуюся гибель. Государь Николай II не находил в себе сил ежедневно вести дневник. Он еще в Царском Селе говорил священнику Афанасию Беляеву: «Я решил, что если это нужно для блага Родины, я готов на все. Семью мою жаль!». Великая княжна Татьяна Николаевна в книге, которую читала в Екатеринбурге, подчеркнула следующие слова: «Верующие в Господа Иисуса Христа шли на смерть, как на праздник, становясь перед неизбежной смертью, сохраняли то же самое дивное спокойствие духа, которое не оставляло их ни на минуту». Наследник Алексей Николаевич говорил: «Если будут убивать, то хоть бы не мучили».