КОЛЕНКОРОВАЯ ТЕТРАДЬ — 22 августа 2026 г. в 07:55:01.298
КОЛЕНКОРОВАЯ ТЕТРАДЬ На столе уже несколько месяцев лежит тетрадь. Общая, на 96 листов, в давние времена такие только и были у студентов. Коричневая корочка, то ли ледериновая, то ли дерматиновая. А может, коленкоровая? Забытые названия. Больше нравится последнее, оно дышит историей, напоминает Коленкура — французского генерала, убитого в Бородинской битве. Но не суть… Тетрадочку эту принесла Вера Алексеевна Кропотова. Как только открыл, прочитал несколько строк, так сразу сказал: «Сокровище!» Записи Елизаветы Васильевны Сорокиной, мамы Веры Алексеевны, она оставила их перед своим уходом в возрасте 75-ти лет. Представляете, человек перед бездной, шаг — и всё. За спиной дети, внуки, вся жизнь. Что оставить, что сказать, уходя в неизвестное, откуда нет возврата? Каждый придёт к этому порогу, и будет назойливо звучать голос: «Что оставляю?» Дома, дачи, машины остаются близким, это само собой, они помогут им. Доброе имя — это тоже значимо. Хотя многие скажут: что тут размышлять? На всё воля Божья: жил человек, трудился, радовался, пришёл срок — он уходит, оставляя детей, внуков, они пусть и думают, как жить. И всё же, всё же… Даже у наших четвероногих собратьев есть память, а мы — люди, нам хочется сделать какие-то затеси, что-то сказать напоследок. Елизавета Васильевна открывает тетрадь, она вспоминает отца: — Отец мой — Скрябинский Василий Матвеевич. Как он звал себя Скрябинсков, так и было записано в военном билете. Родился в 1886 году 28 января. В одном месте записано 28, а мама говорила, что он именинник в дни Васильевых вечеров (Васильев вечер — это вечер накануне Старого Нового года, который приходится на 13 января, — прим. ред.). Родословную свою знаю плохо. В юные и молодые годы рассказы родни не слушала, а если слушала, так забыла, а теперь спросить не у кого, никого из старших нет. СИРОТА Отцу был год, когда у него умер его отец, мой дед — Матвей Иванович Скрябинский. Год с половиной ему было, когда отдала его мать, моя бабка, Евдокия Ермиловна, урождённая Кулагина, в дети на Минку (т. е. на воспитание, чтобы он там рос, не знал родных) Воробьёву Игнатию. В 6 лет приёмная мать у него умирает, он снова осиротел. Бабка Ермилиха ходила к сыну, но взять к себе не могла. Приёмный отец женится во второй раз, а новой матери мальчика не надо, у неё есть своя дочь — Лепетиха. Моя мама на Минке жила (в девушках) рядом с ними и рассказывала, что он часто голодал, мачеха его не кормила. И часто видела, как мальчик, вынося телятам пойло, ловил кусочки хлеба оттуда и ел украдкой от мачехи. Отец его жалел, стал будить его рано утром, как бы заставляя выполнять разные дела, чаще — водить лошадей на речку поить. А сам старался накормить пасынка до своего отъезда на работу, а потом отсылал снова спать. Он знал, что мачеха не кормит его. А в 7 лет брал его с собой в поле, в лес — на работы, чтобы он был с ним рядом. В 10 лет отец Василий самостоятельно ездил в поле за сеном, за дровами — работал, часто на двух лошадях. И часто не досыпал, не доедал. Жизнь была нелёгкой, часто и взрослые не доедали. Урожаи были небольшие, хлеба не хватало. Когда Василию исполнилось 17 лет, умер отец (Воробьёв Игнатий), мачеха уехала в Усть-Катав, она раньше жила там, и он остался один. Старейшины села Минки собрались на совет и решили женить его, чтобы он не бедствовал. Лет ему до совершеннолетия не хватало. Чтобы разрешили венчать в церкви, просили разрешение архиепископа в Златоусте. В книге записей гражданского состояния записано, что архиепископ такое разрешение дал, и осенью 1903 года Василий женился. Продолжение на нашем сайте: https://tramuk.ru/novosti/obshchestvo/16582-kolenkorovaya-tetrad.html