Штрихи жизни
Штрихи жизни В потускневший утренний сон внезапной ясностью вошёл оставшийся в памяти эпизод из подростковой моей жизни... Бабушка и яблоки. Они стояли перед нею на кухонном столе в эмалированном тазу с отбитым краем. Грубые, разнокалиберные, мутно-красные с жёлтым наплывом на крепких боках, совсем не такие, что сейчас в магазинах. Бабушка доставала их маленькой сухой рукой, резала на старой испещрённой доске длинным острым ножом и скидывала потом в другой таз ароматное сочное крошево. А я стояла поодаль, в другом углу кухни, и наблюдала за ней. С одной стороны - умиротворённая картина позднего лета с хлопочущей немолодой женщиной и яблоками, а с другой - я не чувствовала этой умиротворённости, потому что знала бабушку. Знала, когда ей было светло и радостно. И наоборот тоже знала. Причём, она могла заниматься одними и теми же домашними делами, но её личная погода менялась. Сейчас штормило. Тонкий излом её худой спины выгнулся в напряжённую дугу, голова с небольшим седым пучком слегка подрагивала, руки сжимались в коричневатые кулачки, сурово расправляясь с килограммами жёстких яблок. Я остро чувствовала её внутреннюю войну, на которой она всегда воевала одна... Воевала со своей памятью, со своей исковерканной жизнью и теми потерями, которые не оплачешь на могилах. Поломанная, но не сломленная, бабушка проживала свою боль совсем не так, как модно стало сегодня: она не пестовала страдание, не размахивала им как флагом, не считала себя уникальной в выпавшем на неё изобилии человеческого горя. Да и не делилась особо. Делилась песней, стихотворением, шуткой, хлёстким словцом и той степенью глубочайшей мудрости, которую в университетах не освоишь. Острый нож вонзался в яблоки так, словно резал не плоды, а прошлое, дав ему храбрый знак бабушкиного отказа бояться. Она и вправду не боялась. Плакала иногда, закрыв лицо руками и слегка раскачиваясь, как одинокий ребёнок, но потом умывалась ледяной водой, вздёргивала гордый подбородок, перетягивала голову тугим платком и шла на кухню ставить свой неизменный зелёный чайник и готовить простую, но вкусную еду. Отчего именно этот эпизод так врезался мне в память, если их было много? Не знаю, память не спрашивает. Просто помнит. Или просто забывает. Бабушка и яблоки. Старое кино уже моего прошлого. И сила, перешедшая ко мне по наследству, с которой я, как и она, не выбираю быть сломленной. Никогда. Лиля Град