Остался ОДИН рядом с тетей ЛЮДОЙ... И не ПОЖАЛЕЛ...
Остался ОДИН рядом с тетей ЛЮДОЙ... И не ПОЖАЛЕЛ... Людмила весь день ходила по квартире тише обычного, словно боялась спугнуть редкое хорошее настроение. Она накрывала стол, поправляла салфетки, ставила чашки ровно по краю и то и дело поглядывала на часы. Гостья должна была прийти к вечеру, и Люда, которую в доме по привычке называли тётей Людой, явно ждала этой встречи больше, чем хотела показывать. Отец уехал в командировку ещё утром, оставив Данила наедине с институтским проектом, пустыми комнатами и непривычной тишиной. Парень пытался работать, но за стеной звенела посуда, тихо открывались шкафчики, а сама Люда будто наполняла квартиру каким-то тревожным ожиданием. Когда она вышла в коридор в нарядном платье, Данило растерялся. Не из-за чего-то лишнего, а просто потому, что впервые увидел её не уставшей от бытовых дел, а почти праздничной. Люда остановилась у зеркала, поправила волосы и улыбнулась так, будто заранее боялась услышать равнодушие. Данило сказал, что ей очень идёт. Она поблагодарила, но в эту же секунду на кухне резко зазвонил телефон. Разговор длился недолго. Сначала в голосе Люды ещё держалась надежда, потом появилась пауза, затем — тихое, почти незаметное разочарование. Подруга не приедет. Вечер, к которому она готовилась с самого утра, рассыпался за несколько коротких фраз. Люда вернулась к столу и некоторое время просто смотрела на тарелки, чашки и нетронутые угощения. В квартире стало так тихо, что Данило услышал, как щёлкнули часы на стене. Он уже хотел вернуться к проекту, но Люда вдруг попросила его задержаться. Не было ни громких признаний, ни странных намёков. Только накрытый стол, приглушённый свет, сорвавшаяся встреча и женщина, которой в тот вечер оказалось слишком одиноко. Данило сел напротив, взял чашку с чаем и понял, что этот разговор почему-то нельзя будет пересказать отцу обычными словами. За окном темнело, Люда медленно задёрнула шторы, посмотрела на него устало и тихо попросила сохранить этот вечер между ними. Данило остался один рядом с тётей Людой — и не пожалел...