"Братки онемели от слов ЦЫГАГКИ". До воскресенья НЕ ДОЖИВЕТЕ, сказала ЦЫГАНКА... и смех...
"Братки онемели от слов ЦЫГАГКИ". До воскресенья НЕ ДОЖИВЕТЕ, сказала ЦЫГАНКА... и смех братвы резко оборвался..... Утренний двор ещё не просох после ночного дождя, когда к старому дому у леса подкатили две чёрные машины. Колёса вдавили мокрую землю, двери хлопнули одна за другой, и по тишине разнёсся грубый мужской смех. Они приехали за раненым. Следы крови тянулись от разбитой машины в кювете прямо к этому крыльцу. Бандиты знали: человек, которого они гнали всю ночь, далеко уйти не мог. Пуля вошла ему в плечо, оружие осталось в машине, а значит, оставалось только войти в дом и добить. Но на крыльцо вышел не он. Женщина в тёмном платке остановилась на верхней ступени и посмотрела на незваных гостей так спокойно, будто перед ней стояли не вооружённые головорезы, а дети, заблудившиеся в лесу. Местные сторонились её давно: одни шептали, что она лечит травами, другие — что видит больше, чем положено живому человеку. Главарь братвы, бритый, со шрамом над бровью, ухмыльнулся и положил руку на пистолет. — Выводи недобитка, хозяйка. Следы к тебе ведут. Не выведешь — вместе с домом сгоришь. За его спиной снова засмеялись. Один из бандитов ударил битой по ладони, другой уже оглядывал стены, будто выбирал, с какого угла лучше плеснуть горючее. Внутри дома, за тонкой стеной, раненый мужчина с трудом поднялся с топчана. Он слышал каждое слово, сжимал в руке тяжёлую кочергу и понимал: если они войдут, живыми отсюда уйдут не все. Женщина не отступила. Даже не моргнула. Она медленно перевела взгляд с главаря на остальных, и смех начал стихать сам собой. Во дворе стало так тихо, что слышно было, как с крыши падают последние капли дождя. Бандит хотел снова усмехнуться, но его пальцы замерли на рукоятке пистолета, когда цыганка произнесла тихо и отчётливо ЭТИ слова.... И смех братвы резко оборвался...