Кто помнит первые строчки самых известных наших классических романов? — 7 июля 2026 г. в 05:29:32.282
Кто помнит первые строчки самых известных наших классических романов? Двести лет назад диплома психолога не было ни у кого, но если ты чувствовал себя таковым, тебе нужно было сесть и написать книгу. Желательно, тома на четыре, где процентов 30 диалогов будут на французском языке 😅 Наши писатели при этом совершили какое-то непостижимое чудо в глубоком понимании природы человека, потому что в списке Newsweek «100 лучших книг в истории человечества» попали такие романы как «Война и мир» (первое место в списке), «Лолита» Набокова и «Анна Каренина» (в списке рядом с «Гамлетом» Шекспира). В другие европейские подобные рейтинги регулярно попадают помимо вышеперечисленных «Мастер и Маргарита» и «Преступление и наказание». Кстати, самый известный в мире психолог, изучавший родовое бессознательное — швейцарец Леопольд Сонди — в юности так сильно любил Достоевского, что прочитал почти все его романы и именно после этого ему пришла идея о том, что мы можем «наследовать» сценарии поведения и глубокие травмы своих родственников. И если видим это — они не станут нашей чёрной судьбой (у нас больше шансов написать и построить свою собственную судьбу), а если не видим — тогда и беда. В общем, как не любить и не восхищаться теми, кого любит весь мир? Предлагаю побрызгать немного на свою засохшую память о первых строчках тех романов, которыми нас пытали в школе, а мы не понимали, зачем они нам нужны в 16 лет (на Большом Каретном) 😅 В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в Столярном переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к Кокушкину мосту. Он благополучно избегнул встречи с своею хозяйкой на лестнице. Каморка его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома и походила более на шкаф, чем на квартиру. Федор Достоевский. Преступление и наказание — Ну, князь, Генуя и Лукка — поместья фамилии Бонапарте. Нет, я вам вперед говорю, если вы мне не скажете, что у нас война, если вы еще позволите себе защищать все гадости, все ужасы этого Антихриста (право, я верю, что он Антихрист), — я вас больше не знаю, вы уж не друг мой, вы уж не мой верный раб, как вы говорите. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Я вижу, что я вас пугаю, садитесь и рассказывайте. Так говорила в июле 1805 года известная Анна Павловна Шерер, фрейлина и приближенная императрицы Марии Феодоровны, встречая важного и чиновного князя Василия, первого приехавшего на ее вечер. Лев Толстой. Война и мир Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Всё смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме. Положение это продолжалось уже третий день и мучительно чувствовалось и самими супругами, и всеми членами семьи, и домочадцами. Лев Толстой. Анна Каренина Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй — плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке — был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках. Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз… Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита