Юра Гагарин
Юра Гагарин #письмадетям У моей бабушки Тани дома было два чужих портрета. Иконы, родственники, и два чужих человека. Лермонтов c Гагариным. Очень простой деревенский дом. Бабушка работала на ферме с телятами, дедушка с лошадьми всю жизнь. И Лермонтов с Гагариным. Почему Лермонтов я до сих пор гадаю, а вот почему там был улыбчивый Гагарин, мне кажется наконец понял. Причем дошло относительно недавно. Сильно во взрослом возрасте. Даже моему поколению уже трудно осознать масштаб явления, все-таки мы появились позже, а моим детям, скорее и вовсе не услышать. Моим Паше с Настей через неделю 21. Написал для них, но захотелось и здесь поделиться. ... Гагарин был велик совсем не тем, что первым в космос слетал. На его месте мог оказаться много кто еще, достойных там хватало. Он весь мир ошарашил не только тем, что слетал, а тем, каким он из этого космоса вернулся. И это, к слову, хороший повод вспомнить, что такое русский человек и чему нам у Гагарина можно поучиться. Абсолютно разоружающая скромность, открытость и искренность. И улыбка. Не рекламная, не дипломатическая. Это же улыбка человека, который встретил близкого друга, которого давно не видел и весь светится от радости. Так вот Гагарин так всей планете улыбался. Один и тот же человек был родным для моей бабушки-доярки и при этом к нему тянулись королевы с президентами. Гагарин имел полное право хоть на чуть-чуть голову задрать. Вернуться с осознанием выполненного долга и чувством собственного величия. Хоть на миллиметр да отделиться от остальных. Но даже близко ничего такого. Еще и абсолютная открытость без намека на простоватость. Наоборот, за его распахнутостью такая цельность и такой стержень чувствуется. Он в 61-м проехал по всему миру и везде производил эффект почти родственного узнавания. Все в нем видели своего, выросшего где-то рядом. По сегодняшним временам что-то невероятное уже. Ну и "всеотзывчивость". Та самая достоевская "всемирная отзывчивость". Гагарин ведь чуть ли не самое яркое ее воплощение в 20м веке. Он показал, напомнил, что мы можем мгновенно распахнуться навстречу другому. Не подстроиться и не раствориться. Наоборот, остаться собой и стать близким для всех. И он вообще не выглядел как завоеватель мира. Он выглядел как человек, которого можно встретить в очереди, в поезде, во дворе, в деревне, в казарме, в институте. Это тот самый эффект уехавшего из деревни и ставшего известным, успехам которого вся деревня радуется как своим. А здесь, как будто вся планета превратилась в одну маленькую деревню и весь мир повторял “наш то! он же один из нас! и смотрите где побывал!” Мир ведь полюбил Гагарина не за космос. Космос просто дал повод. Полюбили его — за человека. Уж больно красивого человека в нем мир увидел. На которого вдруг захотелось быть похожим и черным и белым, и коммунистам и капиталистам, и по обе стороны любых границ. И учиться у Юрия Алексеевич сегодня можно именно этому - как быть человеком. Подумал, а что он мог бы сегодня сказать нам? Не знаю. Должно быть что-то очень простое… Может так: Что можно выйти в космос и остаться человеком, а можно сидеть на земле и давно перестать им быть. Еще, возможно, предложил бы нам не путать масштаб с величием. Масштабом сегодня не удивить, где его только нет: у технологий, у корпораций, у медиа, у амбиций. А величие как и 65 лет назад совсем другим определяется: можешь ли ты, став первым, не начать считать других вторыми. У него это здорово получалось. Быть первым - и не перестать оставаться своим, почти родным.