О СМЫСЛЕ ФИЛОСОФСКОГО ВОПРОШАНИЯ И БУДУЩЕМ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ — 16 июня 2026 г. в 12:35:14.545
О СМЫСЛЕ ФИЛОСОФСКОГО ВОПРОШАНИЯ И БУДУЩЕМ РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ Беседа с Владимиром Варавой о книге «Псалтырь русского философа» (к 20-летию выхода книги). - Как у Вас, у человека университетского, доктора наук и серьезного ученого, родилась затея написать такой текст? - Были достаточно сильные и как правило одобрительные оценки книги «Псалтырь русского философа», в том числе и среди академических коллег. Кто-то сравнивал с Ангелусом Силезиусом, кто-то говорил, что она одна отменяет массу философской писанины, а кто-то (это из богословов) хотел, что бы автора сожгли за дерзость (но это скорее в шутку). В православной среде в целом был позитивный отклик, хотя, видя название, думают, что это переложение псалмов, очередной новый перевод. Традиция-то здесь давняя и почтенная: Симеон Полоцкий, В. Тредиаковский, А. Сумароков… вплоть до С. Аверинцева. Но содержательной связи с этой традиций нет. Псалмы царя Давида для меня вдохновляющий образ, пример того, как можно говорить с Богом на человеческом языке, в любое время. А в переводе на философский язык, вновь и вновь ставить вечные безответные вопросы, мучащие человеческий дух, но вне которых человека и нет. И оказывается, что эти вопросы есть наиболее русские философские вопросы. Сама форма этого произведения ни для меня лично, ни для традиций русской философской культуры не является посторонней, скорее наоборот. Органичной для отечественной философии, которую я определяю как метафизику национального бытия, является нетрактатная, то есть ненаучная форма выражения. Для вербальной философии – это проза, поэзия, эссеистика, литературная критика, публицистика и даже журналистика (пример В. Розанова). Есть еще и огромный невербальный пласт русской философии – «умозрение в красках» (иконопись), философия поступка (юродство), мелос как логос (музыка), духовная практика исихазма, кинематограф, даже русский рок и т.д. Так что академическая традиция – это скорее побочная ветвь (или незаконнорожденная дочь) на могучем древе отечественного любомудрия, уходящая корнями в таинственную глубь древнерусской книжности. - А откуда такое название – «Псалтырь…»? Кажется, именно название многих из церковной среды может ввести в заблуждение. - Что касается названия… Сейчас уже даже не помню, оно пришло моментально, специально я его не выдумывал, это было как откровение, прозрение. Зато очень хорошо помню обстоятельства написания. Они имеют сильный мистический окрас, поэтому и врезались в память. Был февраль, я откуда-то возвращался домой среди бела дня. И вдруг – сильнейшая метель. Как будто все русские метели сошлись воедино, чтобы похитить меня, не дать добраться домой.Настолько сильная и страшная, что я буквально затерялся в своем районе – в том районе, в котором я прожил много лет. Все казалось абсолютно потусторонним, белое марево поглощало все вокруг, смывая знакомые черты с домов, улиц… В один миг стало по-настоящему страшно, что я не дойду до дома, погибну около своего порога. И где? В городе, днем!.. Невероятно. И в какой-то момент ужас пронзил меня, и я воскликнул: «Господи, где я!» Разумеется, я попал домой, правда весь ошарашенный, но с того момента в течение месяца, а это была ранняя весна, во мне рефреном нескончаемого восторга забилась эта струя вопрошания. Вдохновение не прекращалось. Я писал, писал, писал, вернее записывал услышанное день и ночь, отложив все дела. Пока все это не прекратилось так же неожиданно, как и началось. Написав последний, 186-псалом, я больше не написал ни одного, только обрабатывал. Это был чудный, ни на что не похожий месяц духовно-творческой жизни. Читать полностью: https://vnnews.ru/o-smysle-filosofskogo-voproshaniya-i-bu/