страдания. Действие кармы неумолимо, и нельзя избежать его. О сестра! Всё ли — 2 августа 2026 г. в 12:25:15.192
страдания. Действие кармы неумолимо, и нельзя избежать его. О сестра! Всё ли благополучно в моём Уджаини? Со слезами на глазах женщина ответила: — Великий царь! В Уджаини всё благополучно, но когда я вижу тебя в состоянии столь плачевном, моё сердце разрывается на части. Впрочем, как ты сказал, последствий кармы не избежать никому. Что должно было случиться — случилось. Садись в мой паланкин и поедем ко мне домой. С огромным трудом царь Викрама уселся в паланкин, и они отправились в дом хозяина маслодавильни. Страх охватил торговца маслом при виде калеки, выбирающегося из паланкина, и он сказал своей невестке: — Невестка! Зачем ты принесла это несчастье в наш дом? Наш повелитель приказал отрубить этому вору кисти и стопы и выгнать его из города, строго- настрого запретив кому бы то ни было помогать ему. Если ты укроешь его здесь, царь разорит наш дом и бросит нас в темницу. Терпеливо выслушав старика, женщина кротким голосом проговорила: — О отец мужа моего! Это не кто иной, как царь Викрамадитья, правитель Уджаини, и в столь плачевном положении он оказался лишь из-за несчастной судьбы своей. Он правил Уджаини справедливо и умело, но из-за злосчастного расположения планет его постигла злая участь. Он — словно упавший в кучу мусора чудотворный драгоценный камень, исполняющий желания. А сегодня этот драгоценный камень попал к нам в руки. Услышав это, маслоторговец был поражён и оказал царю Викраме всевозможные почести. Он поселил его в своём доме и стал думать, как оправдаться перед повелителем Тамалинды. И вот на следующий день торговец маслом отправился ко двору царя Чандрасены и, подобострастно склонившись перед ним, проговорил елейным голосом: — О великий царь! Помнишь ли ты того вора, которому приказал отрубить кисти и ступни, а после вышвырнуть из города? Мне очень жаль его, и если ты повелишь, то я дам ему приют и буду кормить. Глубоко задумался царь Чандрасена, а затем всё же ответил на просьбу маслоторговца согласием. И теперь владелец маслодавильни уже не боялся помогать царю Викраме. Когда он вернулся домой, царь сказал ему: — Не говори никому, что я — Викрамадитья, и ни с кем не обсуждай случившегося. Торговец согласился и ответил царю Викраме: — С сегодняшнего дня ты будешь сидеть на верхушке пресса, выжимающего масло, и следить за его работой, а я буду кормить и одевать тебя. И Викрамадитья, бывший когда-то правителем Уджаини, пока злая судьба не отдала его во власть Сатурна, который превратил его в низшего из смертных, согласился на предложение торговца. С этого дня он сидел на верхушке пресса и давил масло. Лицезрейте игру судьбы! День и ночь искалеченный царь Викрама погонял быков, вращавших жернова, и чувствовал себя в неоплатном долгу перед маслоторговцем за пищу, одежду и кров, что тот давал ему. Так прошло ещё пять лет. Тот же, кто хочет узнать, что было дальше, должен слушать теперь со всем вниманием. Шло время, и у царя Викрамы появилась привычка петь, погоняя быков, которые целый день ходили по кругу, приводя в движение жернова. Царь был одарённым музыкантом и знал все музыкальные раги (лады и тональности). И вот однажды, сидя, как обычно, на верхушке пресса, он начал петь прекрасным голосом рага-дипаку. Всё своё сердце вкладывал он в пение — и внезапно от силы мелодии, умноженной многократно мощью его голоса, все светильники в городе сами собой зажглись. И случилось так, что в это самое мгновение, когда огни вспыхнули в каждом доме, на балконе царского дворца стояла дочь Чандрасены, царевна Падмасена. Смотрела она и дивилась, что город внезапно стал таким, каким бывает лишь во время праздника огней Дивали. — Кто повелел зажечь сегодня светильники во всём городе? — спросила она служанок. — Ведь сегодня не Дивали, и нет ни пышной свадьбы, ни другого праздника. Идите и всё разузнайте! Выясните, кто приказал зажечь огни. И лишь сказала она это, как царь Викрама допел рага-дипаку до конца, и все до одного светильники погасли в единый миг, так же внезапно, как зажглись.