мук, какие бы вынудили забыть тебя, моя любимая. И у радости, и у горя – мы всегда буде... — 26 июня 2026 г. в 13:14:13.376
мук, какие бы вынудили забыть тебя, моя любимая. И у радости, и у горя – мы всегда будем вместе. Я твой прежний, твой Иосиф. Вот только бы дождаться победы, только бы вернуться домой, до тебя, моя любимая, и заживем мы счастливо. Вчера твоим письмом поинтересовался один из моих друзей. Он сказал, что судя по моему характеру, я должен с тобой отлично жить и в дальнейшем. Я думаю, он правильно определил. Вот и все. Писать больше некогда. Скоро пойдем в атаку. Желаю быстрейшего выздоровления. Ничего плохого не думай. С нетерпением жду ответ. Целую бесконечно. Крепко люблю тебя, твой Иосиф». Потом было еще много писем, которые они написали друг другу. Но именно это письмо стало главным, решающим в Зининой жизни. А война продолжалась. Шли кровопролитные сражения на Курской дуге. Зину мучило вынужденное бездействие. Над госпиталем «шефствовали» комсомольцы завода Уралмаш – навещали раненых, писали письма, устраивали концерты. И однажды Зина сказала: «Я хочу побывать в цеху, поговорить с рабочими.» Как-то раз в огромный, холодный заводской цех внесли носилки, бережно поставили их на танк. Приподнявшись на носилках, Зина взволнованно обратилась к рабочим: — Дорогие друзья! Мне двадцать три года. Я очень сожалею, что так мало успела сделать для своего народа, для Родины, для Победы. За восемь месяцев пребывания на фронте мне удалось вынести с поля боя сто двадцать три раненых солдат и офицеров. Сейчас я не могу воевать и не могу работать. У меня нет теперь ни рук, ни ног. Мне очень трудно, очень больно, оставаться в стороне. Товарищи! Я вас очень, очень прошу: если можно – сделайте за меня хотя бы по одной заклепке для танка! Спустя некоторое время из заводских ворот вышли пять танков «Т-34», выпущенных сверх плана из сэкономленного металла. На бортах их было выведено белой краской: «За Зину Туснолобову!» Хирург Николай Васильевич Соколов сделал девушке еще несколько сложных операций – разделил лучевую и локтевую кости ее левой руки и обшил их кожей. Образовавшимися двумя «пальцами» она стала учиться брать вещи, причесываться, умываться, перелистывать книжные страницы, самостоятельно держать ложку и стакан. Правая рука ампутирована выше локтя, но на остаток руки надевалась специально сконструированная резиновая манжетка с прикрепленной к ней авторучкой и Зинаида научилась писать самостоятельно. В начале 1944 года Николай Васильевич отвез Зину в Москву, где Зине изготовили протезы, и она снова начала учиться ходить. В Москве Зинаида следила за событиями, разворачивающимися на фронте. Наши войска перешла в наступление, освобождая оккупированные территории. 13 мая 1944 года, когда войска 1-го Прибалтийского фронта подступили к Полоцку, родному городу Зинаиды, она написала воинам письмо, которое было напечатано во фронтовой газете «Вперед на врага»: «Отомстите за меня! Отомстите за мой родной Полоцк! Пусть это письмо дойдет до сердца каждого из вас. Это пишет человек, которого фашисты лишили всего – счастья, здоровья, молодости. Мне 23 года. Уже 15 месяцев я лежу, прикованная к госпитальной койке. У меня теперь нет ни рук, ни ног. Это сделали фашисты. Русские люди! Солдаты! Я была вашим товарищем, шла с вами в одном ряду. Теперь я не могу больше сражаться. И я прошу вас: отомстите! Вспомните и не щадите проклятых фашистов. Истребляйте их как бешеных псов. Отомстите им за меня, за сотни тысяч русских невольниц, угнанных в немецкое рабство. И пусть каждая девичья горючая слеза, как капля расплавленного свинца, испепелит еще одного немца. Мне очень тяжело. В двадцать три года оказаться в таком положении, в каком оказалась я. Эх! Не сделано и десятой доли того, о чем мечтала, к чему стремилась. Но я не падаю духом. Я верю в себя, верю в свои силы, верю в вас, мои дорогие! Я верю, в то, что Родина не оставит меня. Я живу надеждой, что горе мое не останется неотомщенным, что немцы дорого заплатят за мои муки, за страдания моих близких. И я прошу вас, родные: когда пойдете на штурм,