35 батарея. — 9 июля 2026 г. в 09:55:38.797
35 батарея. Без надежды на спасение. ⠀ Судьба 80 000 бойцов, брошенных в Севастополе, – это память о роковых ошибках командования, об отчаянии на войне и о стойкости духа. ⠀ 11 месяцев шла оборона Севастополя. Немцы стягивали свои лучшие войска и орудия, в том числе орудие-великана «Дору» — сверхтяжелую артиллерийскую систему с 807-мм калибром. С 24 июня 1942-го немцы все больше оттесняли армию и мирных жителей на окраины города. Люди прятались от бомбежек в погребах, пещерах и штольнях Инкермана, другая часть жителей уходила на мыс Херсонес, в 35-ю батарею — последний очаг сопротивления. ⠀ 29 июня Верховное командование во главе с командующим Черноморского флота Филиппом Октябрьским перебралось в запасной командный пункт, а высший офицерский состав был отозван с передовой. Это породило дезорганизацию армии и обрекло последний рубеж обороны Севастополя на гибель. Полковник Пискунов вспоминал, что эвакуация была «похожа на бегство начальства от своей же армии». ⠀ Утром 1 июля генерал-майор Новиков получил следующую телеграмму: «По приказанию командования Черноморским флотом, «Дугласы» и морская авиация присланы не будут. Людей сажать на быстроходный тральщик, сторожевой катер и подводную лодку, больше средств не будет, эвакуацию на этом заканчивать». В ночь с 1 на 2 июля были подорваны обе башни с орудиями. Потерны продолжали служить бомбоубежищем и лазаретом для раненых. ⠀ В батарее оставалось чуть меньше 80 000 бойцов. В ночь на 2 июля с моря подошли 2 катера с погашенными бортовыми огнями, однако они остались на расстоянии 200−300 м от берега. Изможденные, но увидевшие надежду на спасение, люди бросились в воду. Очевидцы вспоминали и то, что катер быстро оказался обвешен людьми, «как гроздьями», и то, что матросы открыли огонь, не сумев иначе остановить не прекращавшийся поток людей, пытавшихся эвакуироваться. ⠀ О том, что стало происходить затем в батарее, вспоминали сами выжившие участники обороны Севастополя: ⠀ 05.07.42. Лейтенант медицинской службы В. И. Лучинкина: «Было уже 5 или 6 июля, и надежда на корабли была потеряна. После очередной попытки прорваться к партизанам мы решили закопать наши партийные и комсомольские билеты. Нас было 5. Было решено: каждый из нас застрелится, чтобы не попасть в плен. Выстрелов я не слышала из-за контузии». ⠀ 06.07.42. Лейтенант Б. А. Кубарский: «Уваркин дал сухарь, я его жадно сгрыз и захотел пить, спустился к воде, отодвинул трупы и напился. Лежу в пещере. Вижу раздавленного камнями человека, но мне все равно. Рука распухла, шевелиться больно. Рядом сидел сержант, взял автомат и выстрелил себе в лоб. Я тоже хотел из ТТ, но Уваркин отобрал и убил немца». ⠀ Капитан З. Г. Олейник: «…и вдруг на высоте в районе 35 ББ поднялись двое, держа в руках белое полотнище, смастеренное, видимо, из разорванной нижней рубахи. Но пока наш неугомонный сержант, кроя на чем свет стоит предателей, разворачивал в их сторону пулемет, с разных сторон раздалось несколько коротких очередей из автомата, и трусы вместе со своей позорной тряпкой рухнули на землю. И тут же несколько бойцов, укрепив на штыке винтовки небольшую, красную от крови полоску, воткнули винтовку в землю, и этот необыкновенный флаг затрепетал на легком ветру». ⠀ 08−12.07.42. Краснофлотец С. И. Филиппенко, радист штаба ПВО: «Нет воды, продовольствия, медицины, боеприпасов, нет командиров, а оставлять последний севастопольский клочок земли мы все равно не собирались. За 5−7 метров из-за гари и пыли друг друга не видно было. Все, кто там был, не просто герои — они богатыри». ⠀ Наравне с бойцами и некоторыми офицерами высшего командного состава остались и врачи. На свой страх и риск батарею не покинул главный хирург Приморской армии — Валентин Кофман. Он отдал свой пропуск на самолет военфельдшеру Кононовой с новорожденным сыном. Кофман разработал методику поточного ведения операций, благодаря которой за время обороны Севастополя медики помогли 90 тыс. раненых и вернули в строй 38 тыс. бойцов.